«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
чинов, и никакой войны не случится.
– Если он будет жив.
– Вы и ему пророчите смерть? – Хмыкнул его сиятельство, заложив руки за спину и напряженно покачиваясь с мыска сапога на пятку.
– Он находится подле государя. Он в опасности. И он уж точно никогда не даст приказ кораблям стрелять. – Уверенно завершил я.
– Это ж кто у нас такой завелся тогда… – Дернул усами князь, посмотрел на бутылку с шампанским и раздраженно отставил ее в сторону.
– У Императора восемь сыновей, господин полковник.
– А у вас – богатая фантазия, ротмистр. – пробубнил Василий Владимирович, распрямляя плечи до неестественной прямоты. – Майор Шевцов, Николай Семенович! – Рявкнул он в пустоту перед собой, заставив чуть вздрогнуть от неожиданности.
– Я! – Рявкнули в ответ, и из пустоты перед нами вышагнул седой мужчина в обветшавшем мундире дейб-гвардии, придерживая саблю рукой.
Объемный, пахнущий полем и свежим небом, отбрасывающий тень и дышащий теплым воздухом. Я невольно вытянул в его сторону руку, но удержал себя.
– Прошу простить, что побеспокоил, Николай Семенович. Под угрозой жизнь Его Императорского Величества!
– Это отец или сын, господин полковник? – Уточнил тот, подобравшись.
– Это внук. – Сухо уточнил Давыдов.
– Разрешите призвать мой батальон? – Заострились черты мужчины.
– Разрешаю.
Николай Семенович коротко поклонился, отошел в сторону и принялся выкликивать по именам полковых адъютантов, что исправно выходили из пустоты и строились перед ним. Потом пришел черед ротмистров, что споро призывали из небытия своих офицеров…
– Майор Шевич, Дмитрий Федорович! – Гаркнул над ухом голос Давыдова.
И очередной статный господин с орденами и парадной саблей шагнул под свод тюремного коридора.
– Покушение на Императора, Дмитрий Федорович! Это правнук, – опередил он вопрос.
– Разрешите призвать мой батальон?
– Разрешаю.
– Майор Хилков, Алексей Иванович!.. Разрешаю!
– Майор Греве, Петр Павлович!.. Разрешаю!
В коридоре становилось тесновато. А нашего пленного как-то незаметно утащили на допрос два неразговорчивых господина в чине корнетов. Хотя, впрочем, для покойников они были более, чем многословны.
Батальон Шевича построился и организованной колонной потянулся на выход.
– Майор Хомутов, Петр Павлович!.. Разре!.. Нет, это не Ивана внук, это его правнука правнук… Или пра-правнук?.. Пра-пра-пра… Сам спросишь! Разрешаю!..
Сотни людей тянулись к выходу, а я, мягко говоря, удивлялся, стоя возле стены.
Приказы – занять территорию. Перекрыть все входы и выходы. Оцепить дворец. Отловить татей. Наладить патрулирование. Короткие кивки в ответ, резкие команды дальше по строю – и очередная колонна поднимается наверх, придерживая сабли.
Я потерялся в счете на второй тысяче, когда князь Давыдов уже откровенно затормошил мундир.
– Пока достаточно, – кивнул он на выходящих гусар. – Пойдем спасать государя. Даже ностальгия накатила – восемьдесят лет прошло с прошлого раза…
– Тоже – заговор? – Полюбопытствовал я.
– Да какой заговор? – Хмыкнул он, неспешно зашагав к выходу. – Так, мировая война…
К моменту, когда мы вышли под открытое небо, вся территория внутри кремлевских стен мельтешила алыми пятнами гусарских мундиров. Количество брало свое – вязали беглых; прижимали к стенам сопротивляющихся, поливая заклинаниями и увещевая грозным архаичным словом; занимали здания и выставили охранение вокруг разрушенного Сенатского дворца, где обескураженно смотрели на все происходящее спасатели.
А я в первую очередь смотрел на небо – молочно-белое с жемчужными просветами, взрывающееся северным сиянием и тут же сереющее, иссиня-черное, вскипающее красным и вновь уходящее в белизну. Отзвуки близкой схватки меняли все головокружительным калейдоскопом, заставляя завороженно ожидать нового поворота. Защита, поднятая над Кремлем – не чета той, что не успела защитить Сенатский дворец от внезапной атаки, почти не пропускала звуки. Высокие стены не давали увидеть поле битвы. Но дрожь земли передавала все.
На зачистку кремлевского дворца отправился батальон Греве – меня мягко удержали от активных действий. Есть профессионалы, и не стоит мешать им работать.
Нам же с господином полковником предложили обзорную площадку в Арсенале, окнами на творящееся снаружи безобразие. Правда, у кабинета были иные обитатели, но когда к вам заходят полтора десятка вооруженных гусар, аргументы против собственного выдворения выходят крайне неубедительными.
За окнами же разливалась Москва-река, отливая вскипевшей
