«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
А лысый вечный пружинистым движением встал на ноги и зашагал к противнику, ускоряясь с каждым мгновением. Последние метры он уже бежал, взвившись в прыжке перед великим Ли.
И золотой клинок легко располовинил дерзкого противника – рассыпавшегося прахом под яростью солнечного оружия… И тут же собравшегося из праха вновь за спиной у Вестника Неба, раскручивая корпус и с огромной силой врезав ему по затылку золотым обручем – до звона в воздухе. Ли резко обернулся, рассекая воздух клинком – и прах вновь соткался за его спиной, чтобы вновь огреть ударом браслета – до приятной вибрации золота о череп. И еще раз, левой и правой рукой, не опасаясь бесполезного клинка, сотворяясь из праха вновь и вновь – пока золотое сияние после очередного удара не вышибло из тела великого Ли, а хруст тут же разбитого черепа не позволил этому сиянию вернуться вновь…
Ослабленное тело безвольно рухнуло на колени. С ударом, исполненным рассудочной ярости, вечный расколол остатки головы в месиво. Солнечный меч, мигнув, пропал.
– А вот теперь он отбрасывает тень, – логично приметил старик. – Всегда бы так, это ему идет… Ника, вам туда смотреть не надо. – Заволновался он. – Осмотрите лучше нашу милую китаянку. Ей, кажется, плохо.
Золотые глаза посмотрели на Киу.
– Я абсолютно здорова! – Заверила та княгиню, поклявшись себе в этой стране не болеть.
А затем влюбленно посмотрев на своего Веню.
– Еще минус один из твоих снов, рядовой, – вновь обратился Черниговский к гусару. – Вам сегодня несказанно везет.
– Их еще много, и не все из них иностранцы, ваше сиятельство. – Почтительно обратился тот к старику, вновь поднимая знамя на плечо. – Идемте, я подскажу, если кого-то узнаю в лицо.
И вот тогда Го Киу поняла, что фразу «У нас проблемы» в этом фильме должны говорить не они.
А те, кто будет настолько скорбен умом, что не разбежится перед ними в ужасе.
Белоснежные стены, добавлявшие высоты, закоптились и исчезали в черноте выгоревшего потолка. Ширину проходов занимали рухнувшие на паркет тяжелые люстры, под ногами хрустели осколки стекла и отстрелянные гильзы. Ночь заглядывала через разбитые окна, а магия дворца, целиком перекинутая на защиту, больше не согревала. Холод – вот что запомнится об этой ночи. Холод и костры на полу Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца.
Драгоценный паркет был аккуратно убран, а на бетонных плитах разведены огни, пожиравшие чуть менее драгоценную мебель – лавки, столы, кресла, принесённые отовсюду. Возле пламени грелись призванные гусары, охотно подставляя ладони под жар. Тихонько к кострам подходили люди из обслуги дворца – погреться в мире, внезапно оказавшемся без Силы.
Мы были варварами третьего Рима, но мы же оставались единственными его защитниками. Враг был совсем рядом – за тяжелой окованной дверью в Александровский зал, вырванной из петель и перекошенной. Оттуда для заговорщиков открывалась прямая дорога для их замысла – через анфиладу в зал Андреевский, а далее куда угодно, разыскивать императора и убивать через блокиратор. Да вот незадача – стоит им отойти от двери и забрать с собой запретный артефакт – и дверь вышибет князь Давыдов. А то, как господин полковник может идти вперед, не кланяясь пулям, они уже видели. Мышонка в его руках не разглядели – но тем страшнее.
Дверь, в общем-то, можно было ломать и сейчас – блокиратор не накрывал весь Георгиевский зал, и никак не мог сопротивляться созданному извне. Но тогда бандиты наверняка сбегут и натворят дел… Лучше уж так – пусть прижимаются к стенам и отчаянно пытаются придумать, что же им делать дальше.
А мы терпеливо ждали, пока принесут динамит из тюрьмы под Кремлем – даже неловко стало, что такую полезную вещь позабыли. А я, на самом деле, его сразу хотел с собой забрать – но вдруг представилось, что за спиной опять возникнет Артем, и объясняй ему потом, что это не мое и подбросили. Скажешь, что императора спасать идем – так вообще не поверит…
Оказывается, что уметь ждать – это великая наука. Не бежать куда-то опрометью, не строить планы, а просто ждать, зная, что между погоней и жертвой всего одна дверь. И никуда враг не денется – не через окно же, намертво запертое защитой дворца…
Господин полковник умел это профессионально – и уже десяток минут вдумчиво изучал изъятые у людей телефоны. Кто другой подумал бы, что ищет секретную информацию или связи с заговорщиками…
– О, а вот и инстаграм! – Обрадовался князь Давыдов приложению.
Но я знал его лучше.
– Связь не работает, – напомнил я ему, глядя в огонь нашего костра.
Согреться никак не получалось – ощущение холода
