«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
Проворчал Давыдов.
За спиной его, судя по звукам множества сапог по паркету, принялись выстраиваться призванные гусары.
– Обещаю, господин полковник. – меланхолично смотрел я на догорающий фитиль.
– Не чета нынешней! – упорствовал князь.
Я прикрыл глаза в знак согласия. Всполох огня все равно остался на радужке ярким пятном, тело качнуло от взрывной волны, уши низко загудели от близкого взрыва.
Сорванную дверь провернуло осью, и массивная позолоченная конструкция величаво устремилась вниз – а Василий Владимирович уже летел под нее, в Александровский зал, резко обернувшись и беззвучно рванув за стену влево.
Опередив меня и чуть не столкнув ударом по плечу, следом за ним рванули призванные гусары. И только через чудовищную заминку в пару секунд, через пыль и грохот зашел я. Троих в мундирах тюремной охраны уже основательно вязали по рукам и ногам, еще двоих оттащили в сторону бездыханными. А в руке торжествующе стоящего над всей этой суетой князя Давыдова небрежно подбрасывался серый мешочек с блокиратором.
– Их было больше, – рапортовал безымянный гусар Давыдову.
Мгновения триумфа тут же сменились озадаченностью, а взор Василия Владимировича обратился в сторону закрытых дверей Андреевского зала.
– Ротимстр, у вас еще остался динамит?
– Никак нет, господин полковник.
– Выговор вам, ротмистр!
– Но есть две гранаты.
– И поощрение перед строем! – Оживился Давыдов, немедленно затребовав их себе. – А вот и новогоднее настроение! Или рыбалка, смотря по сезону… Помню, на Днепре с государем забросил – трех аквалангистов поймал!
– Наших? – Вздохнул я.
– Да не, наши уже опытные…
– Тронули створку, господин полковник, она открыта, – рапортовали ему подчиненные, введя в некую задумчивость. – Преступники не успели ее заблокировать. Разрешите брать штурмом?
– Отставить. – Повел князь плечом, взвешивая увесистые зеленые «лимонки». – Наверняка засада. А то и еще один блокиратор.
– Не много ли их стало на руках? – Покачал я головой.
– Оно всегда так, ротмистр, когда кто-то мутит воду. Вся грязь выходит на поверхность. – Нахмурился Василий Владимирович.
К двери подходили осторожно, вдоль стен. Шанс на плотный пулеметный огонь была далеко не нулевой – вытянутый в длину Андреевский зал быстро не пересечь. Вдобавок, завершается он массивным троном – отличной огневой точкой не только из-за массивности кресел, но и артефактной защиты, обычно прикрывающей первых лиц государства.
В общем-то, если запас силы в узловых кристаллах паутины медных нитей на Лучинке внезапно не исчерпается, то подавим. Но и там – не бездонный океан… Сколько еще нагрузки они вытерпят, пока не рассыпятся в пыль?
– Господин полковник, разрешите, я пойду. – Напросился я. – Артефакты на мыши могут погаснуть. Пять лет, как никак, позади… И шестьдесят один метр Георгиевского зала…
– То есть, в вас, случись что, они стрелять не станут? – Иронично глянул Давыдов.
– Но у меня еще трусы.
– И вы считаете, что ежели на мне их нет, то вы лучше защищены?!
– Я имею ввиду, у меня артефакты в виде пуговиц нашиты на трусы. Нижнее белье не проверяют, господин полковник.
– А, ежели так. – Покивал Василий Владимирович, одновременно принимая изъятое у кого-то небольшое зеркальце. – Ловко…
Дверь осторожно приоткрыли, и подсунули зеркальце, пытаясь разглядеть диспозицию.
– Вы смотрите, они совсем оборзели! – Вдруг загудел от злости голос князя, а дверь резко закрыли обратно. – Эти бандиты уселись на трон Его Величества! Да как они посмели!
– А если это государь и есть…? – Осторожно предположил я.
– Не порите чушь! Чтобы наш батюшка-государь, да просто сидел и смотрел на творящееся непотребство!.. Ротмистр, дайте мышь. – Буквально трясло Давыдова от гнева.
– Господин полковник, у вас молодая жена и, возможно, ребенок!
– Да я не собираюсь рисковать, – хмыкнул он, все еще дрожа голосом от раздражения чужой наглостью.
А потом принялся свинчивать сетку артефакта с мыши – явно сдерживаясь, чтобы не сорвать ее целиком.
– Там система ликвидации! – Всполошился я, вспомнив про механизм самоуничтожения на творении Федора.
– Сколько есть времени? – Не прекратил он распутывать узлы на спине мыши.
– Тридцать секунд, – сглотнул, тут же поправившись. – Уже двадцать четыре.
– Отлично… Отлично… Это даже очень хорошо. – Завладев проволочками, равнодушно отпустил он Лучинку.
А затем принялся плотно привязывать проволокой блокиратор к гранатам.
– Вы знали, ротмистр, что если в артефакт закачать уйму силы,
