«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
то он будет работать какое-то время? – мельком глянул Василий Владимирович на меня. – Очень короткое.
– Двенадцать секунд…
– Что до того, кому пойти в этот зал. – Завершил князь Давыдов работу и резким движением сорвал обе чеки. – Запомните, ротмистр! Первым в опасное помещение заходит Капитан Граната! – Резко открыл он дверь и со всей мощью, доступной одаренному, зашвырнул гранаты в сторону трона.
– Бойся!!! – Рявкнули мне в ухо, зашвырнув вместе с собой в дальний конец зала.
А потом нас подхватила взрывная волна и ударила о стену рядом с выходом. Грянуло так, что я оглох – или это Давыдов отчего-то стал молча разевать рот, лежа напротив, беззвучно проговаривая всякую бескультурщину и ошеломленно потряхивая головой.
Все призванные гусары исчезли. В стенах зияли провалы, в которых клубилась на фоне черной ночи серая пыль.
Я дернулся, заставив горку щепы и известки свалиться с груди и осторожно посмотрел вниз, на прижатые к животу руки. А затем, прислушиваясь к себе, и чуть дрожа руками от волнения, осторожно раскрыл ладони.
– Вы ранены? – С тревогой донеслось, словно из плотного слоя воды.
– Фух, живая, – произнес я, не слыша самого себя, глядя на Лучинку.
Ну, может, чуть контуженная, но бьется в руках тревожное и быстрое сердце.
– Потерь нет, – констатировал Давыдов и принялся подниматься с пола. – Пойду, посчитаю, как там у них.
Отряхнул мундир и решительным шагом двинулся к напрочь сорванным воротам в Андреевский зал через целое облако пыли.
Я задержался всего на пару секунд – кусок колонны придавил ноги, и я чуть не остался без ботинка.
– У вас получилось? – Чуть не столкнулся я в дверях с как-то слишком быстро вернувшимся Давыдовым, тщетно вглядываясь в пыль за его плечом.
– Ну так… Пятьдесят на пятьдесят. – Неопределенно покрутил он рукой.
– Кто-нибудь! Медиков, срочно!! – Заорали голосом Императора.
Давыдов вжал голову в плечи и опасливо посмотрел назад.
– Если будут меня ругать… Особенно хвалить! Обещать мне ордена… Не говорите, где я!
– А вы где?
– А я в тюрьму. – Заторопился быстрым шагом Василий Владимирович на выход.
Собственно, успев выскользнув за пять секунд, как из Андреевского зала появился разъяренный Император в рваной одежде с закоптившемся золотым шитьем и полусожжёнными волосами.
– Где он?! Где матрос Давыдов? Где этот безусый, уж я вам обещаю, юнга?! – Ярился он в полный голос, раздувая ноздри на чумазом лице и требовательно глядя на меня.
– Ваше величество, все, что я могу сказать, он отправился к даме сердца! – Выпрямился я по стойке смирно, глядя чуть в сторону и вверх – разве что Лучинка в руке мешала уставному виду.
– В какой округ Москвы?! Улицу?! Они у него везде!
– Внутри садового кольца!
– Тьфу, это даже не десяток!!! А вас! Вас!!! С-самойлов!.. Что это у вас в руках?! – Мышь. Вот, поймал во дворце. Домой унесу.
– А вас я милую! И чтобы ноги вас и вашего семейства не было более во дворце! – Разъяренно прошел государь мимо, вновь взывая к медикам.
Пожав плечами, и выждав время, пока император удалится, я все-таки зашел внутрь Андреевского зала и через спадающую пыль зашагал в сторону трона.
Над головой сияла ночь. Обычная, спокойная ночь, более не разбавленная всполохами всех цветов и оттенков. Ее единственная странность в том, что раньше вместо серо-черного неба тут был потолок – свод из позолоты на белом фоне, которого не было даже на полу – вынесло вместе со взрывом куда-то во вне. Зато по пути довелось аккуратно обойти два тела из числа заговорщиком – именно их не досчитались гусары. Но не к ним звал медиков государь. Откровенно говоря, этим и вовсе было ничем не помочь – отметил я, проходя мимо.
– Мы ждали кого угодно…. – Просипел с трона пробитым легким великий князь Роман Глебович, пришпиленный крупными щепами паркета к спинке собственного кресла. – А пришла гражданская война…
Мундир морского ведомства на нем имел самый плачевный вид – пропитанный кровью и свисая клочьями, он дополнял серое от боли и кровопотери лицо.
– Как только государь уцелел, – покачал я головой, подходя ближе.
– Этот… Этот сразу рванул за трон, когда увидел Давыдова… – Пробулькал смехом великий князь и болезненно поморщился. – Как знал…
– Артефакт взорвался, а Силы нет… – Удивился я, прислушиваясь к собственным чувствам, подходя ближе и ближе.
Пока не замер в трех шагах от трона. Царапающее чувство проходило по телу волнами, словно повинуясь тяге воздуха из провалов в окнах и крыше.
– Остаточный эффект… Скоро она вернется, и я вас убью, Самойлов. – Прищурился Роман Глебович. – За все, что вы сделали.
