«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
его легким наклоном головы. – Наслышан о вашей храбрости.
– Благодарю, ваше сиятельство. – кланялся Ломов, по практике зная, что это обычно ненадолго.
Раз пришлось стать чем-то «необычным» на этом балу, то приходилось терпеть и внимание. Так что пару секунд – и можно будет вновь цедить шампанское, дожидаясь праздничного салюта. Говорят, залпы будут прямо с парусников.
Цесаревич жестом отослал свитских прогуляться в стороне, вызвав легкое удивление.
– Наверное, вы устали быть эдакой редкостью, в которую разве что пальцем не тыкают? – Словно угадав мысли, с сочувствием произнес цесаревич.
– Я благодарен высоким господам за внимание к моей скромной персоне. И горд знакомству с ними.
– Увы, забудут они вас практически моментально, – хмыкнул цесаревич. – Вы же не обманываетесь приглашениями? Не советую. Рискуете попасть в крайне неприятное положение, если придете на порог к какому-нибудь графу.
Ломов вопросительно поднял бровь.
– Приглашения ведь не вам, а вашему покровителю. Ну кто вы такой, в самом деле? – Иронично посмотрели на него. – Безродный, неодаренный.
– Я юнкер лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, ваше высочество.
– Когда Давыдов наиграется с полком, наберет в него всякой швали, а затем в сердцах разгонит всех после очередной пьянки, как было уже не раз… – Вздохнул цесаревич. – У вас останутся только враги. И мне скверно говорить об этом, глядя на перспективного и храброго юношу.
– У меня есть друзья, ваше высочество, – сдержанно поклонился Ломов.
– Кто? Шуйский? Борецкий? Княжичам вы неинтересны, вы об этом и сами знаете. Самойлов? Вы полагаете дружбой ту квартиру и машину, которую он на вас записал? – Иронично посмотрели на юнкера. – Для него это такие гроши, как для вас – бросить монетку нищему. Эти люди из мира совсем других капиталов. Вот враги… Врагам все равно до вашего социального статуса, юнкер Ломов. Я слышал, вы получили наградные деньги за великого Ли?
– Да, ваше высочество. – Слегка заторможенно произнес юноша.
– Клан Ли узнал всех получателей премии. – Буднично подчеркнул цесаревич. – Они непременно будут мстить. Жестоко, показательно. Еще есть родственники погибших в недавнем инциденте. Они не дотянутся до княгини и первого советника, но отыграться на простом человеке… Боюсь, у горячих голов хватит лихости на такой поступок.
– Постараюсь беречься, ваше высочество. Благодарю за предупреждение.
– Да, беречься вам стоит. – Повернулся цесаревич на танцующих. – А вот эти девушки, слева от музыкантов… Они ведь пришли с вами?
– Верно, ваше высочество.
– Красавицы, – одобрительно кивнул Константин Дмитриевич. – У вас отличный вкус, юнкер. Не надо благодарить, это факт. Приятно, когда такие очаровательные создания тоже выбирают вас, верно? Сильного, храброго, богатого, с могущественными покровителями. Но все меняется, когда покровителей внезапно не станет. Это больно, Ломов. Горечь осознания, когда родня повелит отвернуться даже от любимого сердцу кавалеру, потому что он нищ, и не имеет ничего, кроме врагов.
– Ваше высочество, при всем уважении, я не понимаю, к чему вы ведете.
– Полагаю, я сделал достаточно намеков, и вы все прекрасно понимаете. – Посмотрел на него острый взгляд. – Скажу прямо – я хочу, чтобы вы перешли ко мне. Навсегда, навечно, вассальной присягой. Вас не удерживает у Самойлова ничего?
– Кроме моей чести и службы, ваше высочество, – непреклонно произнес Ломов.
– Честь, служба… Все это ерунда. Есть только целесообразность! И не смотрите на меня так строго. Когда вас выпнет Самойлов, наигравшись. Когда бросят девушки под влиянием родни. Когда спустит собак вся эта благородная сволочь, зазывавшая в гости, о чем вы подумаете? О чести? А вам кто-то давал слово, что это все – навсегда? Вы – всего лишь забавный простолюдин на их празднике жизни. Очнитесь, этот мир жесток к легковерным и наивным. Этот мир конкурентен, и только человек амбициозный может достичь в нем успеха! А вы, кем вы себя видите через год? Через пять, через десять? Вечным юнкером? Потешным солдатиком среди одаренных? Жертвой шуток графов и княжичей, которая не сможет и ответить? Дедовщину вы просто не переживете. Хватит! Я итак потратил на вас слишком много времени, чтобы этого не заметили. У вас остается два выхода, Ломов. Либо ничего не меняется, и ваши покровители избавятся от вас немедленно, заподозрив нас в сговоре. Либо я дарю вам город. – Внимательно смотрел на него цесаревич. – Целый город, титул графа, место, где вы можете жить с вашими дамами, уважение, статус равного для этой благородной взвеси, что поднявшись вверх, гниет на солнце. За
