«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
в руках и звонкой пустоты в мыслях. Работа от раннего утра до позднего вечера, молчаливые посиделки у камина в компании несуетливых и тоже уставших людей, двигающих фигуры в шахматах или нардах. Ранний сон – в надежде, что ночью снова пойдет снег, и будет работа на новый день.
А если снегопада не будет, то уже сметенный в горки снег можно отвозить к стенам. Или делать снеговиков – хоть какое-то нововведение в устоявшийся порядок вещей я привнес. Занялся сам и обещал не привлекать последователей к хороводам вокруг елки. В итоге, в снеговиках было все.
Над крепостью несколько раз низко пролетали самолеты, делая крупные снимки подворья. Посольство получило ноту о недопустимости увеличения воинского контингента, которую как всегда проигнорировали. Суверенные земли, что хотим, то и делаем… Хотим – увеличиваем контингент на три сотни снеговиков…
Впрочем, слепленные из снега бойцы оказались полезны и в боевом применении – на них охотно отрабатывали точность заклятий в кругу тренировочного полигона, используя как ростовые мишени. Тренировки – тоже немалая часть местного времяпровождения. Последняя часть – дежурства, но там такой плотный график и интриги, что я махнул рукой, по размышлению, и требовать место для себя не стал.
Правда с тренировками как-то тоже не задалось.
– Молодец, внук. – Улыбался одними уголками губ князь ДеЛара, глядя на пережженный полигон и гаснущую анимацию Небесного дворца над нами.
– А теперь представь, что рядом с твоим врагом кто-то еще. – Неспешным шагом добрел он до снеговика на границе полигона и встал рядом с ним. – Тот, кто тебе дорог. Та, кого ты любишь. Ну же, где твой дворец? – Спрашивал дед тишину.
Вокруг нас никого не было, и происходящее не назвать экзаменом. Просто жизнь, что суровей любого людского мнения.
– Я собрал рядом с собой тех, кто выживет. – Выдохнул я ответ облачком пара. – Друзей. Жену.
– Мудро. – Покивал ДеЛара, отведя взгляд в сторону, слегка ссутулившись и переживая свои собственные мысли.
Затем резким движением руки сшиб верхушку снеговика. Оставив совсем немного, ростом с ребенка.
– А теперь? – Наклонил он упрямо голову. – Кто спасет твоего сына?
– Его возможно спасти? – Спросил я в ответ, чувствуя вовсе не назидание в его вопросе, что немедленно должно смениться уроком. Там было отчаяние.
– Нет. Ты выбрал себе не тех врагов. – Лязгнул голос в ответ. – Умрут все равно двое! Либо ты и сын. Либо твой сын и твой враг.
– Значит, обучения не будет. – Кинул я своим мыслям.
– Ты получил главный урок. Не заводи друзей. Не люби. – Смотрел ДеЛара прямо в глаза. – Если хочешь стать великим.
– Я услышал. – Коротко поклонился.
И вернулся нечищеным дорожкам и маханию лопатой под разошедшимся снегопадом. Бесполезное дело со стороны – но после меня тут можно будет ходить, а не вязнуть в снегу по пояс.
Санаторий, а не ссылка. Даже интернет есть, вместе с сотовой связью – но сигнал идет через вышки Долгоруких, оттого популярностью не пользуется. Мало кому нравится третий человек в разговоре и виртуальное сопение за плечом, когда посещаешь интернет. Да и люди вокруг не того поколения, чтобы уходить в сеть с головой. Всем интересен лишь прогноз погоды – будет ли снег…
Мне почти не звонили – одно дело возглавлять позорный список «помилованных», а другое – разбить бутылку о голову цесаревича уже после его публикации. Даже первое не добавляло мне популярности, а связываться после второго – значило напрямую оскорбить государя. Ведь какие могут быть разговоры с государственным преступником, которого не сегодня, так завтра лишат имени и повесят на невысоком деревце? Потому звонили только цесаревич Сергей Дмитриевич, спрашивая про погоду и здоровье; договорились, что миллиард за плохой сон моего рядового с попыткой взять его под контроль – приемлемая вира. Его сиятельство князь Давыдов уточнял, почему я не на службе, какого демона в ссылке, и куда ему девать столько золота; сошлись на конной статуе в полный рост. Его сиятельство юнкер Ломов приглашал побродить по шоссе Энтузиастов; наметили на февраль. Более бесстрашных не было.
Я звонил и того реже – Нику с родителями забрали к родственникам в Румынию, соблазнив климатом, колоритом, и как шепнули мне по секрету: организацией скромной свадьбы. Правда, вряд ли уточнили, что скромная – это недели на три… Но поездку я одобрил целиком – в этой стране теща может кому угодно рассказывать о том, какой я плохой человек, все равно языка никто не понимает…
За подобными размышлениями меня и застал новый телефонный вызов – на этот раз удивив подписью «Артем» над номером. Этот то куда, рисковый… Один факт звонка – уже компромат.
– Привет. –
