«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
их, я остановлю механизм!
– Ты признал нас с Федором внуками. – Смотрел я ему в глаза. – Если есть хоть немного чести в твоих словах, завещай нам хотя бы месть!
И не отводил взгляда, пока не ослабли пальцы, отпуская скомканную ткань.
А мозолистая ладонь перешла на шею, притягивая мою голову ближе.
– Тогда слушай, внук, – зашептали на ухо едва слышно.
И не отпускали еще с десяток минут, пока тайна мертвецов оказалась во власти еще одного человека. Вместе с завещанием мести. Вместе с завещанием целого мира.
Вертолет взмыл под хмурое небо Сулаж-Горы и прянул на запад – к частным аэропортам.
А я остался на взлетной площадке, вместе с курьером.
– Письма не придут в срок, – шмыгнул он простуженно на ветру, жалуясь на врученную стариком стопку конвертов, перевязанную бечевой. – Теперь неделю ждать.
– Зато они хотя бы придут. – Сидел я на камнях и смотрел в небо.
Кажется, собирался падать снег.
Та, что в левой руке – легкая, мне по плечо. Та, что в правой – увесистая, но существенно ниже, до живота.
– Тебе какую? – Взвесил я обе лопаты и предложил настороженно смотрящему деду.
Тому самому, биологическому, старому князю Юсупову – в черном пальто, на котором крупными погонами улеглись хлопья снега. С седой, непокрытой головой – чуть неопрятной укладкой волос, как бывает под шквальным ветром от вертолета, ежели выпрыгиваешь в гневе, стоит ему только коснуться земли. С выдернутой верхней пуговицей на рубашке, что давит шею и не дает разъяренному человеку дышать.
Но путь в пару-тройку сотен метров по заснеженному парку способен успокоить.
– Тебе повезло, – продолжил я. – Заморозков не было, легко будет работать. Снег – как пух.
К слову, где-то должен бы бродить еще один настоящий дедушка, по линии матери – но документы по программе селекции Веденеевых сгорели сорок лет назад, а кураторы программы умерли в интервале двух-трех месяцев после пожара. Поразительное совпадение.
Я как-то пытался восстановить родословную с той стороны, однако мертвецы немногословны, а пепел не сложить обратно в страницы хроник.
Говорят, Веденеевы, в отчаянном стремлении создать себе пророка, были готовы на все. В том числе – привлекали сильную кровь в рамках евгенической программы. Касаемо же платы будущим отцам… Ну а что обедневший род Веденеевых мог обещать? Вернее, что можно у них потребовать, кроме доступа к пророку?..
Одно Веденеевы упустили из виду – там, где подлость станет ценой победы, стоит ожидать не успех, но наказание. Поэтому созданный пророк ушел к Юсуповым, а родственникам со стороны матери достались клеймо бесчестья и долги. В том числе – долг отдать пророка, который им никогда не исполнить.
Впрочем, сильному хватит и права крови, чтобы потребовать свое, безо всяких соглашений – всего два поколения между родным дедом и внучкой. Интересно, к Юсуповым уже кто-то подступался на этот счет? Или еще подступится…
– Почему комендант моей крепости посмел улететь? – Поиграв желваками, произнес старый князь.
– Договор не нарушен. – продемонстрировал я перстень с гербом – попросту положил правую ладонь на черенок лопаты.
Губы старика сжались в две белые полоски.
– Есть сомнения? – Вопросительно поднял я бровь и поиграл пальцами.
– Сомнения в чем? – Наклонил князь голову вперед. – В способности замкнуть на себя источник Силы? Этому учатся годы. Без этого, тебя сомнут. Убьют. Украдут крепость.
Я демонстративно огляделся на целые стены и тихое небо.
– Значит, я успел!
– Замкнул на себя источник? – Уточнил я.
Старик коротко кивнул, продолжая сверлить взглядом.
– Тогда, пост сдал – пост принял. – Воткнул я обе лопаты в снег, отряхнул сапоги и шагнул мимо деда – по его следам, в обратном направлении.
– Куда?! – Рявкнул старик, стоило нам поравняться.
– Ты тоже – в какой-то степени ДеЛара, – остановился я в метре позади него, заставив развернуться. – Раз забрал род себе. Хватит и тебя, чтобы договор был исполнен.
– Я тебя никуда не отпускал.
– А я не спрашивал позволения. – Замер я, давя на него взглядом.
Покуда он не отвел глаза.
– Не горячись. Говори со мной, – просительно, по-стариковски произнес князь. – Все еще можно исправить.
– Чем я и занимаюсь эти годы. – Вздохнул, позволив себе легкую улыбку.
Которая совершенно не понравилась старику.
– Ты выпустил в мир палача. – Удержался он от жесткого тона, не давая эмоциям минутной давности вновь себя захлестнуть. – Ударил цесаревича. Сжег Сенатский дворец. Я желаю
