«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
морского ведомства – раз уж такая оказия, то откладывать строительство авианосца было бы просто преступно!
На оставшегося за спиной Первого Советника он не обратил внимания – этот, когда понадобится, вновь появится за спиной.
Равно же не услышал его слова, произнесенные тихим голосом.
– Однако же, «Бессмертный» куда лучше, чем «Висельник». — усмехнулся под нос Иван Александрович Черниговский и напряженно посмотрел на запад через верхний ряд окон Андреевского зала.
Будто бы пытаясь разглядеть в алых тонах близкого вечера нечто далекое – в сотнях и сотнях километров отсюда.
Хорошее прозвище. Осталось выжить в кровавой мясорубке под Любеком, чтобы получить его даром.
Меблированный закуток на четвертом этаже неброского здания по Трубной улице бил по обонянию запахами пота и пролитого вина. Слегка тянуло молью от штор, плотно закрывающих окна. Впрочем, стекла этого вертепа, прозванного отчего-то светским салоном, все равно были выкрашены белой краской – это его светлость граф Михаил Андреевич Ломов заметил еще с улицы, стоя под серым январским небом.
Глаза некоторое время привыкали к темноте, подсвеченной прямоугольным лепестком света из коридора. Ничего, кроме огромной кровати и опрокинутого на пол кресла внутри не было – не считая запахов и могучего храпа, из кровати происходящего.
– Он здесь, ваша светлость, – угодливо поклонился за спиной Ломова напомаженный распорядитель салона. – Я же говорил вам, его сиятельство отдыхает.
Голос этот тщательно скрывал злорадство и, одновременно, облегчение – никто не заберет ценнейшего клиента. А раз тот останется, то и вся публика, беспробудно гулявшая на прочих трех этажах, продолжит тратить деньги в его заведении.
Самого Ломова вообще запускали в салон крайне неохотно – спрашивали какие-то членские карты и имена поручителей. Будто не достаточно мундира лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка на его плечах. Могли, в общем-то, и выставить; поговаривают – покровители у салона на самом высшем уровне, и могут поругаться даже с графом. Но в этот раз как никогда кстати оказался кортеж из дорогих машин за плечами у Михаила Андреевича, а так же масса хмурого вида людей, высыпавшего на улицы, стоило появиться намеку на словесную перепалку.
Часть из этих машин принадлежала лично Ломову – достались вместе с городом, титулом и фразой «годовой доход». По одной выделили невесты, которых у новоиспеченного графа было ровным счетом две. Остальная часть кортежа, почти перегородившего узкую улочку, была придана во исполнение важного поручения – найти князя Давыдова и кое-что ему передать. Хозяева этих машин точно знали, что могут быть проблемы – они же разузнали адрес места. И вот с ними уже ни у кого не возникло бы желания ссориться – неказистые деревянные таблички с грубоватым орнаментом вместо номеров могли принадлежать только одной структуре, покровители которой били покровителей салона, как туз – валета.
– Как включается свет? – Не оборачиваясь, бросил граф.
– Сию секунду, ваша светлость! – Защелкали переключателем справа от двери.
Впрочем, безо всякого толку. Не мудрено – на потолке обнаружился лишь голый крючок для люстры с варварски вырванной проводкой. Сам источник света, видимо, валялся где-нибудь еще.
– Фонарь, ваша светлость, – с почтением шагнул к Михаилу Андреевичу свитский и вручил ему небольшой пластиковый цилиндр.
Были теперь у графа Ломова и четверо свитских – которым он платил из собственного кармана. Суммы, для него прежнего, выходили чудовищные – но на практике оказалось невероятно удобно, когда за спиной всегда находятся исполнительные и крайне неглупые люди. Более того, на том уровне, куда его закинуло, без них было бы попросту невозможно работать – свитские хранили в своей памяти огромный пласт информации, стратегической и текущей, и обладали способностью выдавать готовое знание из набора цифр, когда это было необходимо. Ну или могли передать фонарик.
Труднее всего было перестать благодарить всякий раз, когда свитские просто выполняли свою работу. А работа их – дополнять господина, предугадывать его желания, быть его левой рукой и записной книжкой. Не станешь же хвалить себя – так и они первое время недоумевали, но потом вежливо разъяснили Михаилу Андреевичу все детали. Ведь «спасибо» граф говорит им всякий раз, когда они оказываются полезны.
Ломов направил фонарик вверх и включил лампу. Желтоватый полукруг отразился от потолка на расстеленную кровать, где на голом матрасе, сбив простынь ногами вниз и кое-как укрыв живот тонким одеялом, могуче спал Его сиятельство князь Давыдов. Спал в одиночестве
