«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
тоже все понял не так. И девчонки еще сильнее обняли папу. А Федор вцепился мне в ноги, не желая отпускать.
— Что опять? — посмотрел я на парня сверху вниз.
Федор шмыгнул первыми слезами и еще крепче прижался к ногам. А хватка — как капкан: Лайке — учиться и учиться.
— Максим? — поторопил Валентин.
— Сможешь пошуметь где-то в стороне, а потом уйти? — уточнил я, не отводя взгляда от Федора.
Отцепить бы я его смог, но только сильно обидев. А если для выполнения какой-то цели надо кого-то обидеть, то уж лучше кого-то другого, а не тех, кто тебе доверяет.
— Могу, но обратно не вернусь, — спокойно ответил он, явно не сомневаясь, что такая задача ему по силам.
— Тогда наш контракт исполнен. Стой!
Валентин замер на полдвижении, вопросительно приподняв бровь.
— Покажи татуировку под майкой. Пожалуйста, — чуть замялся я.
Ведь любопытно же!
Дядя Волк хмыкнул, обернулся к патрулю спиной и на мгновение обнажил странный узор, по которому текла река, а на реке той была скала, а из скалы прорастало огромное дерево, в своей кроне хранившее корабль с наполненными ветром парусами.
— Удачи, — заправил он футболку и ловко скрылся в толпе.
— Ничего себе! — ахнул Михаил.
— Да, красиво, — поддержал я.
— Три рисунка над рекой, паруса раскрыты… — продолжил отец семейства, отчего-то странно поглядывая на меня. — Это ж сколько денег стоил найм?
— Три тонны мороженого.
— Ч-что?.. — растерянно уточнил он.
Я бы повторил, но тут что-то громко жахнуло, да так, что уши заложило до низкого звона и подкашивающихся коленей, но Федор не дал упасть.
— Вперед! — подхватил я Федора на руки, взял половину сумок, убедился, что Михаил следует за нами, и быстро двинулся по краю улицы на площадь.
А крепкий он все-таки человек — остальных неслабо так приложило, да и стекла в паре ближних домов начисто выбило. А затем такой крик поднялся! Хотя все вроде целы и невредимы, только перепугались страшно. Тем не менее патрулю пришлось стрелять в воздух, чтобы толпа успокоилась, ну а мы уже были у главного здания и даже проскочили мимо очереди, мудро выбрав открытое окно вместо двери с ломящейся внутрь толпой.
На прямоугольнике с картой этажа, украшенной алой надписью «План эвакуации», разбегались от многочисленных кабинетов и залов десятки стрелочек, стараясь покинуть здание через шесть входов-выходов, по два на каждую сторону с фасадов дома и по одному с торцов. Мы стояли в нескольких шагах от главного входа, а выйти должны были с бокового торца, к огороженной автобусной стоянке. Только вот все получалось совсем не так просто, как на трехцветной схеме.
— Максим, нам сюда, — окликнул Михаил, указывая на конец очереди, уходившей отчего-то на второй этаж, а затем и на третий, вновь спускаясь вниз по лестнице в дальнем крыле.
Людская цепочка опутывала здание, продеваясь сквозь лестничные пролеты и коридоры, медленно, небольшим шагом раз в каждые пять минут, двигаясь вперед.
Я уже успел пробежаться до второго этажа, посмотрел на перегороженные столами «лишние» коридоры с вооруженными людьми на стульях рядом, услышал много новых стихотворений от Федора, которому понравилось быстро и удобно передвигаться на мне, и много неприятных слов от людей, злых не по своей воле — мне бы тоже не понравилось стоять несколько часов, прислоняясь к холодным желтым стенам. Потому я смотрел на схему, выискивая короткий путь.
— Максим? — спросил терпеливо ждавший Михаил Александрович.
— Спустимся через эту дверь в убежище, — провел я ногтем по обозначению возле двери в двух поворотах от нас. — Такая же дверь есть в другом крыле, значит, между ними должен быть коридор, — провел я воображаемую прямую от значка к значку. — По нему выйдем к техническим помещениям. Это совсем рядом с кабинетами регистрации, но с другой стороны.
— Может, в очереди постоим?
— Федор хочет кушать, — категорично отказал я.
Сверху согласно угукнули.
— Мы тоже! — пискнула Тоня.
— Возможно, но вы хотя бы не жуете мои волосы, — буркнул я, постаравшись одарить Федора укоризненным взглядом. — В общем, идем за мной.
Дверь в убежище обнаружилась на своем месте, в небольшом закутке за общим залом, и оказалась надежно заперта — зато и солдата рядом не обнаружилось.
— Закрыто, ключа нет. Вернемся? — с надеждой спросил Михаил.
— Да не особо и закрыта, — влил я Силу к рукам и неторопливо надавил ладонью возле верхней петли, постепенно усиливая нажим под печальный стон дерева и металла.
