«Напряжение» В этом мире слово способно начать войну. Оно же остановит кровопролитие, будет гарантом мира и крепкого союза. Таковы правила: слишком много силы в крови одаренных, чтобы лжецам позволили существовать. Однако ложь все равно будет жить, свивая гнездо в сердцах самых честных и благородных, обволакивая страшные преступления красивыми словами, превращая подлость в великий подвиг.
Авторы: Корн Владимир Алексеевич, Ильин Владимир Александрович
сторону длинного зала, с тремя автоматами, уже занятыми небольшой очередью — хмурой и кипящей от гнева.
Всего в зале было десяток окошек, и, судя по тому, что рядом явно возмущались чужой жадности, цена была одна на всех. Невероятная цена.
— Детям есть скидки? — явно подозревая ответ, уточнил Михаил.
— Нет. С вас пятьдесят тысяч рублей. Оплачивайте или не задерживайте очередь. — Он демонстративно повернулся назад, к скамейке с вооруженными солдатами, внимательно наблюдавшими за легальным грабежом.
— Мы хотим идти пешком!
— Пеший проход через блокпосты запрещен на время карантина.
Михаил всплеснул руками, слегка беспомощно глядя на меня.
— И ничего нельзя сделать? — скептически уточнил я, с подозрением уловив излишнюю разговорчивость служащего.
Ведь не прогоняет… А через два окошка кассы молодая пара, явно не выглядящая богачами, с улыбкой подписывает какие-то бумаги. Так с деньгами не расстаются!
— Для сменивших подданство билеты бесплатны, выдаются подъемные с рассрочкой на двадцать лет и гарантируется трудоустройство, — разразился служащий мурлыкающей речью.
— Пожизненное трудоустройство, — с ожесточением поправил его Михаил, доставая кошелек. — Мы заплатим.
Захрустели банкноты, перемещаясь в несколько столбиков. Затем вновь собрались в одну пачку и вновь были пересчитаны. И снова.
— Не хватает немного, — буркнул Михаил, ни на кого не глядя.
— Я могу подождать в городе, — подал я голос.
В самом деле, пройду обратным путем, а там — через лесок и в Корноухово.
— Нет, сын! — категорично ответил он. — Вот, возьмите цепочку.
К деньгам, закинутым в ящик, добавилась толстая желтая цепь, снятая с шеи и освобожденная от крестика — его Михаил положил в нагрудный карман.
— Сорок две тысячи. — Озвучил служащий, пересчитав бумажки и равнодушно скинув их куда-то возле ног. — Цепочка — на пятьсот.
— Ей цена десять тысяч! Это ювелирное изделие!
— Тут мы определяем цены, — построжел мужчина.
— Но у нас больше ничего нет!
— Серьги у девочек, обручальное кольцо, крест, — перечислил он, вызывая у меня ненависть своим равнодушием и деловитостью.
— Тоня, Катя… — надломленным голосом произнес Михаил, — доченьки, я вам новые подарю.
Под тихие слезы красивые сережки с алыми камешками и кольцо бряцнули в ящик и были так же сметены куда-то под стол.
— Ваши билеты. Следующий! — крикнул служащий поверх наших голов.
Тут же встал солдат, аккуратно оттесняя нас от стойки в сторону выхода на автобусную станцию.
— Грабеж… — в ярости шипел рядом Михаил, совсем растеряв свой привычный вежливый и учтивый вид. — Я бы их… попадись они мне…
— Полностью согласен, — хмуро кивнул я, совсем не радуясь серым прямоугольникам билетов и завершению пути.
За такие деньги можно купить автобус, а не пять мест на него.
Автобусная площадка кипела грустной, но оптимистичной суетой — кто-то потерял деньги, кто-то осознал, что потерял свободу, но предчувствие, что скоро самое плохое останется позади, бодрило и рисовало робкие улыбки на хмурых лицах.
— Ваши места тридцать шесть — тридцать восемь, автобус шестнадцать. — Солдат у входа в обычный междугородный автобус пропустил вперед Михаила и девчонок и тут же поставил ладонь перед моей грудью. — Места один — два, автобус семнадцать. Отправление через час.
— Пропустите, это мои дети! — возмутился отец с верхних ступенек.
— Не положено, — сухо ответил солдат.
— Да как вы не понимаете — они же маленькие! — запаниковал Михаил, намереваясь заблокировать двери.
— Автобус едет от станции до станции, ничего с ними не будет! — гаркнул билетер, отгораживаясь прикладом. — Дождешься на станции, не держи машину!
— Мы доедем, — оптимистично улыбнулся я через окно.
— Мы доедем, пап! — пискнул Федор, держа меня за руку.
Дверь с шипением закрылась, рыкнул мотор, набирая обороты. На наших глазах автобус развернулся и бодро покатил за ворота.
— Все будет хорошо… пап, — добавил я, с трудом выговорив необычное слово. — Пойдем, не будем стоять на дороге.
— Что будем делать? — дернул меня за руку Федор.
Я положил сумки на траву у бордюра, взгромоздил сверху брата.
— Ты будешь охранять наши сумки, — бодро ответил я ему.
— А ты?
— А я отойду ненадолго, но обязательно вернусь! Тайное дело, — подмигнул и легонько щелкнул его по носу.
— Какое? — фыркнул он, улыбаясь.
— Открою тебе небольшой секрет. Я немного император. И мне надо кое-кому объяснить, что у семьи императора воровать нельзя.
