Антология мировой фантастики. Том 3. Волшебная страна

Но ты ведь не убежден? — Да, я не был убежден — я видел лицо девушки, когда щупальце коснулось ее. Он встал, глядя на север. — Лейф, — неожиданно спросил он, — а что ты сделал с кольцом? Я вытащил кожаный мешочек, раскрыл его и протянул Джиму кольцо. Он внимательно осмотрел его и вернул мне. — А зачем ты сохранил его, Лейф? — Не знаю. — Я надел кольцо на палец. — Я не вернул его жрецу, а тот не просил об этом. Дьявол, я скажу тебе, почему сохранил его, — по той же причине Старый Моряк Колриджа привязал альбатроса к шее, — чтобы не забыть, что я убийца. Я снова положил кольцо в мешочек и повесил его на шею. С севера послышался негромкий рокот барабанов. На этот раз он, казалось, прилетел не с ветром. Казалось, он распространяется под землей и замирает под нами. — Калкру! — сказал я. — Что ж, не будем заставлять старого джентльмена ждать, — весело сказал Джим. И он, насвистывая, занялся поклажей. Неожиданно он повернулся ко мне. — Послушай, Лейф. Теории Барра кажутся мне здравыми. Я не говорю, что на твоем месте я бы принял их. Может, ты и прав. Но я с Барром, пока события — если, когда и как — не покажут, что он ошибался. — Прекрасно, — от всего сердца и без всякого сарказма ответил я. — Пусть твой оптимизм продержится до нашего возвращения в Нью-Йорк — если, когда и как. Мы надели рюкзаки, взяли ружья и двинулись на север. Идти было нетрудно, хотя мы почти все время поднимались. Местность постоянно повышалась, иногда довольно круто. Деревья, необычно высокие и толстые для этих широт, начали редеть. Становилось холоднее. Пройдя примерно с пятнадцать миль, мы оказались в районе редких изогнутых деревьев. В пяти милях впереди начинался скальный хребет в тысячу футов высотой. За хребтом — мешанина гор пяти-шести тысяч футов, безлесых, их вершины покрывал снег и лед, их рассекали многочисленные ущелья, покрытые блестящими ледниками. Между нами и хребтом протянулась равнина, заросшая зарослями диких роз, черникой, голубикой, брусникой и ярко-красными, ярко-синими цветами и зеленью короткого аляскинского лета. — Если разобьем лагерь в тех холмах, — заметил Джим, — укроемся от ветра. Сейчас пять часов. За час доберемся. Мы двинулись дальше. Из ягодников, как коричневые ракеты, взлетали выводки диких куропаток; со всех сторон посвистывали ржанки и кроншнепы; на расстоянии выстрела паслось небольшое стадо карибу, повсюду расхаживали маленькие коричневые журавли. Никто не может умереть с голоду в этом краю, и, разбив лагерь, мы очень хорошо поужинали. Ночью не слышно было ни звука — а может, мы слишком крепко спали, чтобы услышать что-нибудь. На следующее утро мы обсудили дальнейший маршрут. Низкий хребет преграждал прямой путь на север. Хребет продолжался, повышаясь, на запад и на восток. С того места, где мы стояли, он не представлял серьезной преграды; мы по крайней мере ее не видели. Мы решили идти через хребет и не торопиться. Но продвигаться оказалось труднее, чем мы думали; нам потребовалось два часа, чтобы извилистым путем добраться до вершины. По верху хребта мы подошли к полосе больших камней, которая стеной преграждала наш путь. Протиснувшись между двумя камнями, мы торопливо отступили назад. Мы стояли на краю пропасти, которая уходила на сотни футов вниз в необычную долину. Долину окружала мешанина покрытых снегом и льдом горных вершин. В дальнем конце долины, милях в двадцати от нас, виднелась пирамидальной формы гора. По ее центру, от вершины, до подножия долины, пробегала сверкающая белая полоса — несомненно, ледник, заполнивший расселину, расколовшую гору как будто одним ударом меча. Долина неширока, не более пяти миль в самом широком месте, по моей оценке. Длинная и узкая долина, ее дальний конец закрыт горой с ледником, а по бокам ее другие горы, обрывающиеся круто, как и перед нами. Кое-где виднелись оползни. Но все наше внимание привлекло дно долины. Оно казалось огромным ровным полем, заполненным грудами камня. В дальнем конце ее ледник тянулся до середины долины. Среди скал ни следа растительности. Ни намека на зелень в окружающих горах. Только голые черные скалы и белизна снега и льда. Долина опустошения. — Как здесь холодно, Лейф, — вздрогнул Джим. Да, холодно, и холод необычный, странный — неподвижный и душный. Он, казалось, поднимается к нам из долины, отгоняет, заставляет уйти. — Нелегко будет спуститься туда, — сказал я. — И нелегко идти, когда спустимся, — подхватил Джим. — Откуда все эти скалы и что распределило их так ровно? — Вероятно, их принес с собой ледник, — ответил я. — Похоже на морену. В сущности, похоже, что вся долина вырыта ледником. — Подержи меня за ноги, Лейф, я хочу взглянуть. — Джим лег на живот и перегнулся через край. Через одну-две минуты он позвал меня, и я вытянул его назад. — Примерно в четверти мили слева от