Антология мировой фантастики. Том 3. Волшебная страна

глаза с той злобой, которую так мастерски передали золотые пигмеи в символе в своем храме. Что-то шевельнулось под Кракеном. Из-под черного капюшона на меня смотрело лицо. Вначале я решил, что это сам старый жрец из Гоби, потом я увидел, что этот человек не так стар, глаза у него чистого синего цвета, а лицо не покрыто морщинами; оно холодное, белое и невыразительное, как будто вырезанное из мрамора. Я вспомнил, что говорила мне Эвали, и понял, что это Йодин, верховный жрец. Он сидел на похожем на трон стуле за длинным низким столом, на котором лежали свитки, похожие на папирусные свитки древних египтян, и цилиндры тусклого красного металла, по-видимому, контейнеры для этих свитков. По обе стороны от него стояли аналогичные троны. Он поднял тонкую белую руку и поманил меня. — Подойди ко мне, ты, который называет себя Двайану. Голос холодный и бесстрастный, как лицо, но вежливый. Мне опять показалось, что я слышу голос старого жреца. Я пошел к нему, скорее как потакающий просьбе низшего, чем отвечающий на вызов равного. И именно так я и чувствовал. Он, должно быть, прочел мою мысль, потому что я увидел на его лице тень гнева. Глаза его внимательно изучали меня. — Мне сказали, что у тебя есть некое кольцо. С тем же чувством потакания низшему я повернул камень кольца и протянул к нему руку. Он посмотрел на кольцо, и его белое лицо утратило свою неподвижность. Он сунул руку за пояс, извлек оттуда ящичек, а из него кольцо, и положил его рядом с моим. Я увидел, что оно не такое большое и оправа несколько иная. Он рассматривал кольца, потом со свистящим дыханием схватил меня за руки и начал рассматривать ладони. Отпустил руки и опустился в свое кресло. — Зачем ты пришел к нам? — спросил он. Меня охватил приступ раздражения. — Можно ли допрашивать Двайану, как простого посыльного? — спросил я хриплым голосом. Я подошел к столу и опустился в одно из кресел. — Пусть принесут вина, я хочу пить. Пока не утолю жажду, говорить не буду. Слабая краска показалась на белом лице; Тибур зарычал. Он смотрел на меня с покрасневшим лицом; ведьма встала, глядя на меня, во взгляде ее не было насмешки, задумчивый интерес усилился. Мне пришло в голову, что я захватил трон Тибура; я рассмеялся. — Берегись, Тибур, — сказал я. — Может, это дурной знак. Верховный жрец спокойно прервал меня: — Если он действительно Двайану, Тибур, никакие почести не слишком велики для него. Проследи, чтобы принесли вина. Взгляд, который Тибур бросил на жреца, казалось, содержит в себе вопрос. Возможно, ведьма подумала о том же. Она быстро сказала: — Я прослежу за этим. Она подошла к двери, открыла ее и отдала приказ стражникам. Подождала; мы молчали, как будто ожидали чего-то. Я думал о многом. Думал, например, о том, что мне не нравится взгляд, которым обменялись жрец и Тибур и что хотя я могу доверять Люр, все же она должна будет первой выпить принесенное вино. Думал о том, что расскажу им совсем немного о том, как попал в Землю Теней. Думал о Джиме — и думал об Эвали. Сердце у меня так заболело, что я ощутил одиночество ночного кошмара; и тут я почувствовал яростное презрение со стороны той, другой, части меня, почувствовал, как она разрывает наложенные на нее путы. И тут принесли вино. Ведьма принесла к столу кувшин и кубок и поставила их на стол передо мной. Налила желтое вино в кубок и протянула его мне. Я улыбнулся ей. — Приносящий вино пьет первым, — сказал я. — Так было в старые дни, Люр. И мне дороги старые обычаи. Тибур прикусил губу и дернул себя за бороду, но Люр подняла кубок и осушила его. Я снова наполнил его и протянул Тибуру. У меня было злобное желание подразнить Кузнеца. — А ты бы что сделал, Тибур, если бы принес вино? — спросил я и выпил. Хорошее вино! Оно зазвенело во мне, и я почувствовал, как моя беззаботность усилилась, как пришпоренная. Я снова наполнил кубок и осушил его. — Иди сюда, Люр, посиди с нами, — сказал я. — Тибур, присоединяйся. Ведьма спокойно заняла третий трон. Тибур разглядывал меня, и я заметил в его взгляде ту же задумчивость, что видел и во взгляде Люр. Мне пришло в голову, что все они заняты своими мыслями и что Тибур по крайней мере обеспокоен. Когда он ответил, в его голосе не было прежней язвительности. — Хорошо, Двайану, — сказал он и, подняв скамью, принес ее к столу и сел так, чтобы видеть наши лица. — Отвечаю на твой вопрос, — я повернулся к Йодину. — Я пришел сюда по призыву Калкру. — Странно, — ответил он, — что я, верховный жрец Калкру, ничего не знаю об этом призыве. — Я не знаю причины этого, — спокойно сказал я. — Спроси у того, кому служишь. Он задумался. — Двайану жил очень давно, — сказал он наконец. — До… — До святотатства. Верно. — Я выпил еще. — Однако… я здесь. Впервые голос его утратил устойчивость. — Ты… ты знаешь о святотатстве! — Пальцы его сжали мое запястье. — Человек, кто ты, откуда