Антология мировой фантастики. Том 3. Волшебная страна

с горы, которая однажды сдвинулась с места, и его сопровождали огненные потоки, а тучи роняли пламя. Ни оползни, ни буря его не остановили. Оно пробралось через валуны, разбросанные у подножия горы, и на миг задумалось о последнем подъеме. След вел туда. Туда и нужно было идти. Высокие стены, хорошая охрана… Но кроме силы, у этого существа была и кое-какая хитрость.
…И одно, единственное чувство. — Выигрываю я или теряю, оно действует, — сказал Джек, и, хотя Ивен промолчала, душа отозвалась. — Теряешь. Потеря это или приобретение для мира — другой вопрос. Но ТЫ теряешь, Джек. И глядя на светлеющий восток, Джек почувствовал, что так оно и есть. Потому что небо побледнело, но не от вулканического огня и не от от грозы. Джек чувствовал, как Сила в нем ослабевает. Повернувшись к западу, он опять увидел, насколько снизилась черная сфера, и в его мозгу взорвался рассвет. Сила ускользала от него, и по мере этого стены Шедоу-Гард начали крошиться. — Теперь нам лучше уйти, да побыстрее. — Какое тебе дело, дух. Тебе нельзя причинить вред. Я не побегу. Эта башня устоит перед зарей. Внизу под ними камни градом сыпались во двор. Стена подалась, обнажив интерьер нескольких покоев. До Джека донеслись крики его челяди, и несколько человек пробежали по двору. Земля опять содрогнулась, и башня качнулась. Джек снова повернулся лицом к розовому небу на востоке. — Потерянный Ключ, Кольвиния, снова потерян, — сказал он. — На этот раз — навсегда. Потому что он попробовал простое заклинание, и оно не подействовало. Он услышал рев, словно открывали шлюзы, и дальняя часть замка рухнула и развалилась. — Если ты не уйдешь, что станет с девушкой, которая стоит рядом с тобой? Джек повернулся к Ивен. Он почти забыл о ее присутствии. Он увидел, что ее лицо приобретает странное выражение. Сначала он не мог понять, что это означает, а когда она заговорила, он заметил, что тембр ее голоса изменился. — Что происходит, Джек? Пока она говорила это, Джек почувствовал, что ее тело цепенеет и слегка отстраняется от него. Он тут же разжал руки, чтобы приспособиться к ее движениям. И его осенило. Когда его магические силы стали слабеть, заклятие, которое он так давно наложил на нее, перестало действовать. Над потревоженным миром разливалась заря, и память Ивен прояснялась пропорционально этому. Он заговорил, надеясь полностью завладеть ее вниманием и удержать от мгновенного осознания происходящих в ней перемен. — Это моих рук дело, — заявил он. — Семеро, вписанные в Красную Расчетную Книгу, не захотели сотрудничать и удерживать Щитом внешний холод, поэтому я убил их. Но я ошибался, считая их заменимыми. Хотя я думал, что справлюсь, я не смог один провернуть все это. была только одна альтернатива. Я разрушил Великую Машину, которая делала мир таким, каким он был. Сейчас мы, жители царства тьмы, черпаем свои легенды из той непонятной штуки, которая зовется наукой, и говорим, что мир движет Машина. Те, кто живет на дневной стороне, точно так же суеверны, и считают, что земное ядро заполнено духами огня и расплавленными минералами. Как определить, кто тут прав, а кто нет? Философы на обеих сторонах часто говорят, что мир чувств иллюзорен. Мне это, в общем, неважно. Что бы ни являлось реальностью, от которой мы постоянно изолированы, я пропутешествовал к центру земли и вызвал там катастрофу. Теперь вы видите ее результаты. Из-за того, что я сделал, мир начинает вращение. Больше не будет ни царства тьмы, ни царства света. Скорее, свет и тьма будут чередоваться во всех частях планеты. Я чувствую, что тьма всегда будет сохраняться в каких-то вещах, привычных для нас здесь, а науки, несомненно, будут процветать там, где свет. Если, добавил он про себя, мир не разрушится. Тут он задумался, каково сейчас было там, на светлой стороне… в университете… увидеть, как приходит вечер, за ним — тьма, увидеть звезды. Решит ли Пойндекстер, что это какая-то студенческая штучка к окончанию очередного семестра? — И значит, — продолжал он, — не нужно будет устанавливать защиту ни от жары, ни от холода. Тепловое излучение звезды, вокруг которой мы движемся, будет не концентрироваться, а скорее распределяться. Я… — Злой Джек! — выкрикнула Ивен, быстро отшатнувшись от него. Уголком глаза он заметил, что над горизонтом появилась сияющая оранжевая дуга. Когда ее лучи упали на них, башня задрожала, затряслась и сильно закачалась. Джек услышал, как внутри башни сыплются камни, и почувствовал сквозь сапоги вибрацию от их движения.
…А Ивен пригнулась, готовясь прыгнуть, и ее глаза за массой освободившихся волос, которые стелились по ветру, были безумными и широко открытыми.
…А Джек увидел, что в правой руке у нее кинжал. Он облизал губы и сделал шаг назад. — Ивен, — сказал он. — Пожалуйста, выслушай меня.