Антология мировой фантастики. Том 3. Волшебная страна

небом сейчас, осенью. Эреншельд поражал следопыта все больше и больше: не жаловался, ни в чем не обвинял, не давал советов. В конце дня опять вручил три гульдена. — Скажите, — обратился барон к Зимородку, пока тот укладывал деньги в кошель, — много ли в здешних лесах браконьеров и опасны ли они? — Как и везде, — уклончиво отозвался тот. — Я к тому, что вон там, кажется, какие-то огни, — пояснил барон. Зимородок вскинул голову, охваченный сильным мгновенным предчувствием. Впереди действительно горел огонек. Но это было не пламя костра — горело слишком ровно. — Окно, — пробормотал Зимородок. — Там какой-то дом. Он стоял, расставив длинные ноги в замшевых сапогах со шнуровкой, — лихой следопыт, знаток непроходимых болот, — и недоуменно оглядывался по сторонам. Нет, не мог он сбиться с дороги настолько, чтобы вывести нового барона к потаенному охотничьему домику — логову Старых Пьяниц. Это, братцы мои, совсем в другой стороне. И однако же домик между деревьями стоял, окошко в нем светилось — и вдобавок ветер донес ни с чем не сравнимый дух печного дыма. — Иллюзии так не пахнут, — сказал Зимородок сам себе. Барон был болен и даже не догадывался, насколько серьезно. Даже если в избушке засели злые браконьеры, лучше уж сдаться на их милость, чем провести вторую ночь на холодной земле. И Зимородок, приняв такое решение, зашагал прямо на огонек. Избушка словно обрадовалась приближению неожиданных гостей и почти сразу проступила между стволами. Можно было подумать, что она двинулась навстречу путникам, желая поскорее распахнуть перед ними двери. Зимородок остановился. Домик был теперь очень хорошо виден. Отродясь не имелось в здешних краях такого домика. И тем не менее он стоят — и именно тут — и, более того, выглядел очень старым, на треть вросшим в землю. Большие бревна, из которых он был сложен, почернели; крупные щели между ними недавно заткнуты белыми космами свежего мха. Мох свисал повсюду длинными прядями; иные были заплетены в косицы и украшены бантом из травы, другие разлохмачены, а по одному важно разгуливала маленькая длинноклювая птичка. Из окошка изливался гостеприимный желтый свет, а за низенькой дверью угадывались тепло и запах печи и овчины. Устоять перед таким искушением Зимородок, естественно, не смог. Он постучал и вошел, а барон Эреншельд, не раздумывая, двинулся вслед за ним — и оба замерли на границе темных длинных сеней и большой комнаты, перегороженной в двух местах низкими черными балками. В комнате жарко пылала печь, возле которой имелась целая поленница дров, предназначенных на убой. Смолистые поленья точили липкие слезы, а огонь клацал с веселой кровожадностью и все шире разевал свою оранжевую пасть. На большом столе стоял огромный, чуть меньше бочонка, чайник, покрытый толстым жирным слоем копоти. Его носик горделиво изгибался, как лебединая шея с разинутым клювом, а ручка была, для удобства, обмотана лоскутом ткани, тоже в пятнах сажи. За столом, среди чашек, огрызков печенья, рыбных костей, хлебных корок, сморщенных моченых яблок и щепоток сфагнума в кисло-сладком рассоле сидели трое троллей и играли в карты. Зимородок сразу понял, что это тролли, потому что водил знакомство с Мохнатой Плешью и знавал даже его отца; что до барона, то он поначалу ничего не понял, потом удивился, но после краткого раздумья принял благоразумное решение ничему не удивляться — и тотчас последовал ему. Тролли были очень носаты, обладали значительным количеством бородавок (что у некоторых племен считается признаком красоты) и огромными заостренными ушами. Их одежда, расшитая бусинами и косточками различных животных, отороченная мехом и бахромой, источала острый хорьковый дух. Вообще же все трое пребывали в очень хорошем настроении, несмотря на то, что у одного имелся под глазом свежий фонарь, а у второго левое ухо совсем недавно сделалось ощутимо крупнее правого и тихо мерцало трагическим багрянцем; но все это лишь потому, что они плохо мухлевали в карты. Тут задергал носом один из них и сказал: — Люди! Все трое побросали карты и развернулись носами к Зимородку и его подопечному. Зимородок вежливо поклонился и молвил так: — Мир этому месту и благоволение болота его обитателям. Да пребудет с вами благорастворение его пузырей! Носы одобрительно покачались в воздухе, потом старший из троих ответил: — Порог ногам, балка макушке, котелок для пасти, скамья — для задницы. Входи, брат! Кто это при тебе? — Мягкого тебе сфагнума, — еще вежливее отозвался Зимородок, — а братьям твоим сладкой гонобобели! Это барон Эреншельд, новый владелец здешнего торфа. — Хо! Хо! — взревел другой тролль. Его темно-рыжие волосы топорщились из-под платка, повязанного узлом назад, а на шее висела связка куничьих хвостов и лапок. — Слыхали! Слышь, брат Сниккен,