В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики. «Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников. Сон разума рождает чудовищ. Фантастика будит разум.
Авторы: Айзек Азимов, Саке Комацу, Клайв Стейплз Льюис, Толстой Алексей Николаевич, Желязны Роджер Джозеф, Брэдбери Рэй Дуглас, Ефремов Иван Антонович, Гаррисон Гарри, Рей Жан, Гансовский Север Феликсович, Лейнстер Мюррей, Гамильтон Эдмонд Мур, Муркок Майкл Джон, Блох Роберт Альберт, Хаецкая Елена Владимировна, Лавкрафт Говард Филлипс, Конан Дойл Артур Игнатиус, Головачев Василий Васильевич, Орлов Алекс, Саймак Клиффорд Дональд, Говард Роберт Эдвин, Смит Джордж Генри, Андерсон Пол Уильям, Вэнс Джек Холбрук, Дивов Олег Игоревич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Биленкин Дмитрий Александрович, Вейнбаум Стенли, Олдисс Брайан Уилсон, Ван Вогт Альфред Элтон, Дель Рей Лестер, Клейн Жерар, Сильверберг Роберт, Калугин Алексей Александрович, Тургенев Иван Сергеевич, Говард Роберт Ирвин, Мэйчен Артур Ллевелин, Дик Филип Киндред, Саломатов Андрей Васильевич, Миллер-младший Уолтер Майкл
барон пожаловал! — Добрый вечер, — невнятно выговорил барон. — Бокам лежанка, брюху буханка, спине — овчинка, балде — мякинка! — закричал тролль, которого называли брат Сниккен. — Барон, да ты весь горишь! Лечь тебе надо, лечь! — Это правда, — сказал Зимородок, делая шаг вперед. — Как бы не уморить нам барона до смерти, господа мои и братья, ведь он нешуточно простудился минувшей ночью. — Я совершенно здоров! — неожиданно твердым голосом проговорил Эреншельд и склонил голову в четком поклоне. Перед глазами у него то плыло, то вдруг замирало. Разум время от времени вообще переставал воспринимать происходящее, оставляя своего обладателя наедине со странными образами. — Оно и видно! — завопил брат Сниккен, подпрыгивая на лавке. — А иди-ка сюда, барон, откушай малость, да полезай на печку! — Меня тошнит, господа! — еще более твердо произнес барон. — Видали? — развел руками Зимородок. И вот уже барона поят крепким чаем с дымком и запахом шишек, а после препровождают на лежанку и закутывают в лохматое, заплатанное одеяло, которое время от времени оживает и принимается углом, как лапой, чесать одну из заплат. Тем временем Зимородок (теперь уже брат Зимородок) сидит с троллями за столом, проигрывает им в карты баронские гульдены и ведет поучительные беседы. — А скажи вот, брат Хильян, — спросил он у того, что был с подбитым глазом, — как это вышло, что ваш распрекрасный дом оказался в наших краях? Отродясь я не видывал такого превосходнейшего дома! Брат Хильян снисходительно рассмеялся. Глядя на него, и остальные засмеялись тоже. — Ты, брат Зимородок, многого еще на болотах не видел. Это Гулячая Избушка. Слыхал про такую? — Гулящая? — переспросил Зимородок. Брат Хильян оскорбился. — Это сестра твоя — гулящая, — сказал он, — а наша избушка — Гулячая. Потому что гуляет где ей вздумается. Ее называли еще Бродящая, но нам не нравится. Гулячая — как-то нежно. Как «гули-гули». И Зимородок узнал, как в начале времен та самая Мировая Курица, что снесла первое в мире Яйцо, была поймана и разрублена на части Грунтором-Мясожором, Отцом всех Великанов, и этот Грунтор извлек из ее утробы множество маленьких недоразвитых яичек. — И знаешь, что он с ними сделал? — спросил брат Сниккен. Зимородок не знал. Грунтор-Мясожор отнес их в Первозданный Лес и оставил там на Солнечном Пригорке. И когда Первородное Солнце озарило их лучами, то они быстренько покрылись скорлупой и оттуда по прошествии времени вылупились… — Цыплята? — сказал Зимородок. На него замахали руками, а брат Хильян презрительно высморкался. Потому что вылупились вот такие гулячие избушки. Их было около десятка, но несколько сожрал Грунтор, еще три разбрелись по свету, а одну сумел заарканить храбрец-удалец Грантэр-Костолом, Отец всех Троллей, и она стала троллиным наследством. — Переходит из поколения в поколение, понял, брат Зимородок? Брат Зимородок сдал карты и увидел, что дело его совсем плохо — обчистят его тролли, как бы без сапог не остаться. Брат Сниккен взял щипцами из очага пару красных угольков и бросил их в чайник, а после налил себе и остальным освеженного таким образом чая. Разговор за игрой (шлеп — шлеп) перешел на нового владельца здешних акров торфа. — Стало быть, старый Модест помер, — сказал брат Сниккен задумчиво. — Сменил болото, — кивнул брат Хильян. — Перекинулся в пузырь, — вздохнул брат Уве по прозвищу Молчун. — Именно, — подтвердил Зимородок. — А новый из себя каков? — поинтересовался Сниккен. — Говорят, он городской, — вставил брат Хильян. — Деньги любит, — добавил брат Уве. — Жадный, — сказал брат Сниккен. — Ни таракана в нашей жизни не смыслит, — объявил брат Сниккен. — Дурак дураком, — сказал брат Хильян. — Да вон он, на печке лежит, — показал Зимородок. Все посмотрели на печку. Одеяло тотчас перестало чесаться, встряхнулось и свернулось у барона на ногах. Барон не то спал, не то грезил; глаза его под полузакрытыми веками двигались. — Этот? — протянул брат Сниккен. — А говорили, будто он хочет все тут переворотить. — Это правда, — признал Зимородок, — хочет. — Ты для чего в болота его завел? — напрямую спросил брат Хильян. — Не для того разве, чтобы утопить? Зимородок отвел глаза. — А, угадал, угадал! — завопил брат Хильян и в восторге затопал под столом ногами. — Штрассе, — молвил Молчун и посмотрел на Зимородка. Сниккен стремительно протянул через стол длинную руку и начал быстро шарить у Молчуна за пазухой и под мышками, но ничего не нашел. — Нет, это честная штрассе, — сказал Молчун. Брат Сниккен плюнул и полез за деньгами. — Топить барона не будем, — решительно произнес Зимородок. — Тебе что, его жалко? — удивился брат Сниккен. — Странный ты какой-то, брат Зимородок, вот что я тебе скажу! — Утопим — земли отойдут городскому магистрату
