В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики. «Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников. Сон разума рождает чудовищ. Фантастика будит разум.
Авторы: Айзек Азимов, Саке Комацу, Клайв Стейплз Льюис, Толстой Алексей Николаевич, Желязны Роджер Джозеф, Брэдбери Рэй Дуглас, Ефремов Иван Антонович, Гаррисон Гарри, Рей Жан, Гансовский Север Феликсович, Лейнстер Мюррей, Гамильтон Эдмонд Мур, Муркок Майкл Джон, Блох Роберт Альберт, Хаецкая Елена Владимировна, Лавкрафт Говард Филлипс, Конан Дойл Артур Игнатиус, Головачев Василий Васильевич, Орлов Алекс, Саймак Клиффорд Дональд, Говард Роберт Эдвин, Смит Джордж Генри, Андерсон Пол Уильям, Вэнс Джек Холбрук, Дивов Олег Игоревич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Биленкин Дмитрий Александрович, Вейнбаум Стенли, Олдисс Брайан Уилсон, Ван Вогт Альфред Элтон, Дель Рей Лестер, Клейн Жерар, Сильверберг Роберт, Калугин Алексей Александрович, Тургенев Иван Сергеевич, Говард Роберт Ирвин, Мэйчен Артур Ллевелин, Дик Филип Киндред, Саломатов Андрей Васильевич, Миллер-младший Уолтер Майкл
смотрел и смотрел…
Ничто не шевелилось, ничто не менялось. Весь мир замер в оцепенении, так как спокоен и доволен был король. Рыцарь стражи взял меч «на плечо», а потом застыл на своем посту неподвижно, словно пустой доспех, владелец которого скончался столетия назад. А король все молчал, все сидел на троне, держа на коленях дочь, и его синие глаза застыли без движения, как те бледно-голубые вершины, что сквозь высокие окна освещали тронную залу дворца.
Король эльфов не шевелился и не стремился к переменам; он намеренно задержался в настоящем, подарившем ему удовлетворение желаний, и распространил свою волю по всем владениям к вящему благу Страны Эльфов. У него было то, что наш беспокойный, переменчивый мир так напряженно ищет и так редко находит, а найдя, должен тут же от этого отказаться. Король обрел ощущение довольства и сумел удержать его.
И пока Страна Эльфов спокойно дремала, над полями, которые мы хорошо знаем, пролетело десять лет.
Да, в полях, которые мы знаем, прошло десять лет, и Орион подрос и выучился у Ота искусству охоты. Мальчик обладал теперь хитростью Трела и знал все леса, склоны и впадины лучше, чем другие мальчики умеют умножать и складывать числа. Он понимал их так, как некоторые люди умеют извлекать мысль из слов чужого языка и облекать ее в слова своей родной речи. При этом он почти ничего не знал о тех чудесах, что способны творить перо и чернила. Он не задумывался о способности написанных на бумаге слов сохранить на удивление грядущих поколений открытия и озарения давно умершего человека или рассказать о давно минувших событиях, словно голос, который говорит с нами из тьмы веков. Как они могут сберечь от тяжкой поступи лет множество хрупких вещей или донести до нас сквозь столетия даже песню, спетую на забытых холмах давно истлевшими устами. Да, маловато знал Орион о чернилах и бумаге, но зато легкий след косули на сухой земле был ясен для него даже три часа спустя, и мало такого могло случиться в лесу, чтобы он не узнал об этом событии по следам и приметам. Любые, даже самые тихие и таинственные звуки леса были наполнены для Ориона вполне определенным смыслом и значением, словно цифры для математика. По солнцу, по луне и направлению ветра Орион умел предсказать, какие птицы вскоре появятся в лесу, а определить, благоприятным или суровым будет наступающее время года, он мог лишь чуть позже, чем чувствовали сами лесные жители, которые, не владея человеческой логикой и не имея человеческой души, знают все же гораздо больше, чем мы.
Орион рос, познавая, впитывая в себя самый дух леса, и скоро уже входил под тенистый шатер ветвей, словно один из его коренных обитателей. И это удавалось Ориону в неполных четырнадцать лет, в то время как многие люди проживают целую жизнь и не могут войти в лес, не нарушив его сумрачного очарования, что чутко спит на лесных тропах. Человек часто позволяет ветру дуть себе в спину и шуршит листвой, наступает на сухие сучки, громко разговаривает, курит или просто идет тяжелой походкой, и тогда в ветвях начинают сердито верещать сварливые сойки, из кустов выпархивают испуганные голуби, кролики стремглав бросаются в безопасные норы, а все другие звери — их гораздо больше, чем человек может себе представить — бесшумно ускользают при его приближении глубже в чащу. Но Орион двигался в лесу так же ловко, как Трел, и ходил неслышной и легкой походкой охотника в мягких башмаках из оленьей кожи. И никто из лесных животных не слышал, как он подкрадывается к ним.
Вскоре у Ориона — как и у Ота — была уже целая кипа оленьих шкур, которые он добыл в лесу с помощью лука. Огромные же ветвистые рога оленей он вешал в прихожей замка среди таких же, только очень старых рогов, и между их передними отростками из года в год гнездились пауки. И это, кстати, было одним из признаков, по которым жители Эрла признали в нем своего нового лорда, так как все прежние хозяева замка были охотниками на оленей.
От Алверика по-прежнему не было никаких вестей. Другим признаком послужил отъезд старой Жирондерели, которая вернулась на холм. Так что с некоторых пор Орион жил в замке сам по себе, а колдунья вновь обосновалась в своей старой хижине и стала как прежде ухаживать за грядками с капустой, росшей на самой вершине, поближе к грому.
Всю свою четырнадцатую зиму Орион охотился в лесу на оленей, но когда пришла весна, он отложил лук. И все же даже эта пора песен и цветов не смогла отвлечь его от мыслей об охоте и преследованиях, и Орион принялся один за другим обходить дворы, где, по его сведениям, хозяин держал одну из тех длинных, поджарых
