В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики. «Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников. Сон разума рождает чудовищ. Фантастика будит разум.
Авторы: Айзек Азимов, Саке Комацу, Клайв Стейплз Льюис, Толстой Алексей Николаевич, Желязны Роджер Джозеф, Брэдбери Рэй Дуглас, Ефремов Иван Антонович, Гаррисон Гарри, Рей Жан, Гансовский Север Феликсович, Лейнстер Мюррей, Гамильтон Эдмонд Мур, Муркок Майкл Джон, Блох Роберт Альберт, Хаецкая Елена Владимировна, Лавкрафт Говард Филлипс, Конан Дойл Артур Игнатиус, Головачев Василий Васильевич, Орлов Алекс, Саймак Клиффорд Дональд, Говард Роберт Эдвин, Смит Джордж Генри, Андерсон Пол Уильям, Вэнс Джек Холбрук, Дивов Олег Игоревич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Биленкин Дмитрий Александрович, Вейнбаум Стенли, Олдисс Брайан Уилсон, Ван Вогт Альфред Элтон, Дель Рей Лестер, Клейн Жерар, Сильверберг Роберт, Калугин Алексей Александрович, Тургенев Иван Сергеевич, Говард Роберт Ирвин, Мэйчен Артур Ллевелин, Дик Филип Киндред, Саломатов Андрей Васильевич, Миллер-младший Уолтер Майкл
весенними утрами яркое солнце горит на башнях его замка. И в этом ослепительном свете он снова видел, как Орион играет с игрушками, сделанными из заклинаний колдуньи, и как Лиразель гуляет в садах. Но никакой огонь, который способны возжечь воспоминания, не мог ни осветить, ни согреть лагерь темными осенними вечерами, когда от земли поднималась сырость, а воздух начинал дышать холодом. Нив и Зенд, чувствуя приближение тьмы, принимались негромко, но оживленно обсуждать свои планы, порожденные причудами и фантазиями, что расцветают в сумерках на торфянистых пустошах. Лишь когда очередной исполненный печали день окончательно подходил к концу и Алверик засыпал под хлопанье изорванного тента, раздуваемого ночным ветром, его память, не сдерживаемая больше заботами суетного дня, способна была вернуть ему Эрл во всем блеске светлых и счастливых весенних дней. Пока тело его лежало неподвижно в далеких и темных полях, скованных дыханием близкой зимы, все живое, бодрое, что еще оставалось в Алверике, уносилось в Эрл через пустынные нагорья и низины, через месяцы и годы и снова встречалось там с Лиразелью и Орионом.
Алверик даже не знал, насколько далеко от желанного дома, куда он еженощно устремлялся в своих счастливых мыслях, было его тело; не знал, сколько миль до него оставалось. Слишком много лет прошло с тех пор, как их новенькая серая палатка впервые встала на том же самом месте, где развевались теперь ее ветхие лохмотья. Лишь Нив чувствовал, что за последнее время они подошли совсем близко к Эрлу, так как сновидения о родной долине приходили к нему сразу, как только он засыпал, в то время как раньше они посещали его гораздо позднее — ближе к полуночи, а то и после нее, почти перед самым рассветом. И он считал, что это происходит потому, что раньше снам приходилось преодолевать большее расстояние, а теперь они обитают где-то совсем неподалеку. И однажды вечером Нив по секрету рассказал о своем открытии Зенду, и тот выслушал его серьезно, но своих мыслей не открыл, сказав только: «Луна знает». Тем не менее он продолжал во всем слушаться Нива, который по-прежнему вел их странный отряд в ту сторону, откуда приходили к нему сны о долине Эрл. И под руководством Нива они действительно приблизились к Эрлу, как часто бывает, когда путешественники следуют за предводителем, который слеп, безумен или добросовестно заблуждается. В конце концов они все же оказываются в том или ином дружественном порту, хотя до этого годами скитались вне дорог. Но будь мир устроен по-другому, что было бы с нами тогда?
Наконец настал день, когда в голубоватой дали проглянули вершины башен Эрла, сияющие в солнечном свете над горбатыми спинами холмов, и Нив сразу свернул к ним и повел свой отряд напрямик через поля — словно завоеватель, заметивший вдали запертые ворота еще не захваченного им города, — так как прежде маршрут их странствий отнюдь не вел прямо к долине. Каковы были планы Нива, Алверик не знал, да и не пытался узнать, целиком отдавшись безразличию и апатии; и Зенд тоже не имел о намерениях вожака никакого представления, так как Нив как-то сказал, что его план должен оставаться в секрете. Да что было говорить об этих двоих, когда сам Нив не знал своих замыслов: все, что приходило ему в голову, не задерживалось там надолго и исчезало так же быстро, как и появлялось. Как мог Нив сказать, о чем он думал вчера и какие строил планы, если вчера он был в одном настроении, а сегодня — в другом?
Шагая через поля, которые мы хорошо знаем, они встретили пастуха, мирно стоящего среди щиплющих траву овец. Он, опираясь на свою палку с крюком на конце, наблюдал за путниками с таким видом, словно у него всего-то и было забот, что провожать взглядом всех, кто проходит мимо, а когда ничего интересного не попадается, глядеть и глядеть на гряду далеких холмов, пока все его воспоминания не окажутся до краев полны их могучими, покрытыми травой склонами. Этот бородатый человек стоял и молча смотрел, как они проходят мимо, когда одна из безумных мыслей Нива вдруг совершила дикий скачок, и он окликнул пастуха по имени. А пастух отозвался, так как это был не кто иной, как Вэнд!
Они разговорились, и Нив беседовал с Вэндом вежливо и обходительно, как всегда вел себя с нормальными людьми, ловко подражая их манерам и копируя речь на тот случай, если Алверику взбредет в голову просить о помощи. Но Алверик больше не стремился освободиться, а просто молча стоял. Он вроде бы даже прислушивался, о чем говорят другие, однако мысли его были далеко в прошлом, и голоса Вэнда и Нива казались ему шумом.
Вэнд, разумеется, спросил, нашли ли они Страну Эльфов, но голос его звучал так, словно он спрашивал у детей, побывал ли их игрушечный кораблик на Счастливых островах, ведь на протяжении уже многих лет Вэнд имел
