В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики. «Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников. Сон разума рождает чудовищ. Фантастика будит разум.
Авторы: Айзек Азимов, Саке Комацу, Клайв Стейплз Льюис, Толстой Алексей Николаевич, Желязны Роджер Джозеф, Брэдбери Рэй Дуглас, Ефремов Иван Антонович, Гаррисон Гарри, Рей Жан, Гансовский Север Феликсович, Лейнстер Мюррей, Гамильтон Эдмонд Мур, Муркок Майкл Джон, Блох Роберт Альберт, Хаецкая Елена Владимировна, Лавкрафт Говард Филлипс, Конан Дойл Артур Игнатиус, Головачев Василий Васильевич, Орлов Алекс, Саймак Клиффорд Дональд, Говард Роберт Эдвин, Смит Джордж Генри, Андерсон Пол Уильям, Вэнс Джек Холбрук, Дивов Олег Игоревич, Трускиновская Далия Мейеровна, Кудрявцев Леонид Викторович, Биленкин Дмитрий Александрович, Вейнбаум Стенли, Олдисс Брайан Уилсон, Ван Вогт Альфред Элтон, Дель Рей Лестер, Клейн Жерар, Сильверберг Роберт, Калугин Алексей Александрович, Тургенев Иван Сергеевич, Говард Роберт Ирвин, Мэйчен Артур Ллевелин, Дик Филип Киндред, Саломатов Андрей Васильевич, Миллер-младший Уолтер Майкл
среди вещей давно потерянных или забытых. А граница неземного света все приближалась, и стал слышен сопровождающий ее звук, напоминающий шорох дождя по листьям. Это были вновь зазвучавшие вздохи и вновь повторенные любовные клятвы. И тогда людей, безмолвно смотрящих из окон, обняла легкая печаль, подобная той, что царит в деревенских садах под листьями конского щавеля, когда ушли все, кто ухаживал за розами и сидел в беседках.
И этот состоящий из звездного света и юношеской любви поток еще не успел заплескаться у стен замка Эрл и запениться вокруг крыш домов, но от близости его досадные каждодневные заботы, привязывавшие людей к настоящему, начали одна за одной улетучиваться, и все жители селения ощутили покой минувших лет и благословение ласковых рук, что давно покрылись сеткой глубоких морщин. И родители бросились к детям, что прыгали на улице через веревочку, чтобы поскорее вернуть их в дома, так как боялись за своих сыновей и дочерей, и тревога на лицах матерей в первое мгновение заставила детей вздрогнуть, но потом некоторые из них посмотрели на восток и заметили сияющую линию.
— Это идет Страна Эльфов! — сказали дети и продолжали как ни в чем не бывало скакать через веревочку.
И собаки тоже все поняли, хотя я не могу сказать точно, что же именно. Ясно только, что их сердец вдруг коснулось нечто, исходящее из Страны Эльфов, что отдаленно напоминает влияние полной луны, и все собаки залаяли так, как они лают ясной ночью, когда лунный свет затопляет знакомые нам поля. И даже уличные дворняги, которые зорко наблюдают за всеми чужаками, должно быть, тоже почувствовали приближение чего-то необычного и странного и спешили оповестить об этом всю долину.
И старый кожевник, выглянувший из окна своего домика на краю знакомых нам полей, чтобы посмотреть, не замерзла ли вода в его колодце, вдруг увидел майское утро пятидесятилетней давности и свою жену, собиравшую фиалки на солнечном лугу, так как Страна Эльфов сумела одолеть Время и изгнать его из запущенного сада старика. И галки, сорвавшись с высоких башен Эрла, с криками неслись на запад, и воздух звенел от лая овчарок и небольших домашних собак, однако все это внезапно прекратилось, и на долину опустилась великая тишина, как если бы внезапно выпавший снег укрыл ее плотным белым покровом толщиной в несколько дюймов. И в этой тишине зазвучала вдруг негромкая старинная музыка, и никто не проронил ни слова.
И Жирондерель, которая сидела у себя на холме, подперев рукой подбородок, увидела, как сияющая линия коснулась домов и замешкалась, обтекая их по сторонам, словно вдруг столкнулась с чем-то, что не по силам ее магии. Но недолго дома сдерживали этот удивительный прилив. Он вдруг забурлил, заискрился, словно сгорающий в небесах метеор из неизвестного металла, и, покрыв дома клочьями неземной пены, промчался через них дальше. Дома остались стоять, странно притихшие, погруженные в зачарованное молчание, будто хижины из каких-то давно прошедших времен, увиденные благодаря внезапному пробуждению нашей наследственной памяти.
Потом колдунья увидела, как мальчик, которого она вынянчила, сделал шаг навстречу сумеркам, привлеченный силой, которая была нисколько не слабее той, что заставляла двигаться Страну Эльфов, и встретился с матерью среди волшебного света, заливающего всю долину невиданным великолепием. Алверик тоже оказался там. Они с Лиразелью стояли в нескольких шагах от прислуживающих им сказочных существ, сопровождавших принцессу от самых отрогов Эльфийских гор. И еще увидела колдунья, как с Алверика спал груз прожитых лет и печалей, скопившийся за годы странствий. Он вернулся в дни молодости и внимал старым песням и забытым голосам.
Но даже Жирондерель не смогла рассмотреть слез на щеках принцессы, встретившейся со своим сыном после долгой разлуки. Хотя каждая ее слезинка и сверкала, точно звезда, сама Лиразель стояла в окружении лучащегося звездного света, который сиял, как лик новорожденной планеты. В этом сиянии глаза старой колдуньи ничего не могли разобрать, но слух ее безошибочно ловил отзвуки песен и мелодий, возвращавшихся в наши поля из узких горных долин Страны Эльфов, где они хранились столько времени. Это были старые колыбельные, выпорхнувшие когда-то из окон детских и яслей Земли. И вот теперь все они задумчиво и негромко звучали при встрече Лиразели с Орионом.
Нив и Зенд наконец-то избавились от своих неистовых фантазий, так как их больные, тревожные мысли успокоились и уснули, усыпленные покоем зачарованной земли. Жирондерель увидела их там, где когда-то начинался подъем на холмы, чуть поодаль от Алверика. Вместе с ними был Вэнд со стадом золотых овец, сосредоточенно вкушавших незнакомые сладкие соки волшебных
