Антуриум

всего, что ей было дорого. Как без жалости рушат весь ее мир. Как отбирают то самое, что она хранила для кого-то особенного, а точнее особенной. Она взревела в голос, пытаясь отвернутся, но Айзек грубо дернул ее за подбородок, развернув лицом обратно: «Смотри!».
Хью больше не был нежным, как вначале. Теперь он без жалости насиловал девчонку, резкими рывками вдалбливая ее в кровать. Он был не в состоянии справится с возбуждением от увиденного перед этим зрелища. Маргаритка обреченно заливалась слезами в крепкой хватке прижимавшего ее к себе спиной главаря, не имея возможности отвести взгляд от происходящего. Она могла лишь закрывать глаза, но Айзек, сдавливая ее подбородок все сильнее, снова заставлял ее смотреть. До самого конца…

Маргаритка сидела под столом в своей комнате. Она забилась в угол, обняв колени и уставившись в пол пустыми глазами. Она словно смотрела сквозь бетонное перекрытие. Ощущение беспомощности съедало изнутри. Она была убита, просто уничтожена морально. Она и представить не могла, что смотреть, как кого-то насилуют, будет так сложно. Сложнее, чем когда насиловали ее саму. Она уже свыклась с этой мыслью и начала привыкать быть игрушкой для битья. Но сейчас она чувствовала себя разбитой на мелкие осколки не только потому, что видела весь этот ужас, но и потому, что принимала в этом непосредственное участие. Чувство вины сжирало ее. Она предала эту невинную девочку, обманула ее доверие. Сделала так, что эти мрази получили то, чего хотели, в самой жестокой форме.
На столе над ее головой лежала сочная ароматная отбивная, которую она так рьяно желала в предыдущий день. Отбивная была нетронутой. Кусок не просто не лез в горло, одни мысли о еде вызывали отвращение. Девушка не могла ничего, не хотела ничего. Она чувствовала себя сломанной и безвольной. Ей просто хотелось исчезнуть. Рядом с тарелкой лежал нож для мяса с округлым концом. Она вряд ли бы могла им кого-то заколоть, но перерезать вены вполне могло получиться. Однако мысли о самоубийстве так же внезапно исчезли, как и появились. Она была слишком слаба для этого. Теперь она принадлежала им — своим мучителям, и телом и духом. Сил сопротивляться больше не осталось. Нужно было потерпеть. Еще чуть-чуть. Совсем чуть-чуть… и скоро все закончится. Оставался последний съемочный день.
Интерьер студии был выполнен в псевдоготическом стиле. Резная мебель, кованная кровать с черным балдахином посреди комнаты и клетка. Огромная железная клетка в углу. Маргаритка сидела, прислонившись спиной к холодным прутьям в ожидании начала съемок. Из одежды на ней были только кожаные ремни, опоясывающие тело и выставляющие напоказ самые откровенные места. Увидев, что к клетке подходит главарь, Келли встала, держась за решетку и пытаясь унять дрожь в ногах. Айзек открыл решетчатую дверь, и она сделала шаг к нему. Парень надел на нее ошейник, к которому тянулась цепь. Он потянул ее за собой, и Маргаритка послушно зашагала босиком по холодному полу.
Девушку посадили на кровать, она сидела не поднимая глаз. Рядом уселся босс, властно обняв ее за плечи. Она лишь вздрогнула, почувствовав крепкую хватку его руки. Остальные члены съемочной группы тоже весело усаживались на кровати. Настало время для «выпускной» памятной фотографии, какими был увешан весь кабинет главаря. Яркая вспышка. И все снова разбрелись по своим местам.
Последним встал Айзек, дернув за цепь и заставляя Маргаритку последовать за ним. Она встала рядом, так и не отрывая взгляда от пола.
— На колени! — Главарь скомандовал, дернув цепь вниз.
Келли подняла на него глаза, прикусив губу и стараясь не зарыдать от обиды, а после покорно опустилась на четвереньки. Айзек потянул цепь, приказывая следовать за ним. Девушка неуверенно поползла, иногда почти падая на грудь, не успевая за его темпом. Гипс на левой руке не давал ей возможности опереться на руку и создавал помеху движению. Айзек дергал за поводок каждый раз, мешая ей упасть. Главарь дошел до кресла и вальяжно опустился в него, поправив на голове черную лакированную фуражку. Он ехидно оскалился, расстегнул ширинку кожаных штанов, освобождая член, и подтянул пленницу к себе. Келли беззвучно заплакала, закрыв глаза и взяв в руку орган парня, послушно открыла рот и охватила головку губами. Айзек тихо простонал, почувствовав легкое прикосновение ее дрожащих губ. Девушка неуверенно провела по головке языком и опустила голову, позволяя члену проникнуть глубже.
— Ну же, смелее — Айзек томно прошипел, положив руки на ее голову, — и только попробуй укусить, зубы выбью, — он крепко схватил ее за волосы и подтянул к себе, заставив заглотить член.