Антуриум

к изголовью наручниками на длинных цепях, позволяя ей более менее свободно двигаться, но не дающие встать с кровати. Келли села и отползла назад, облокотившись на спинку и обняв коленки. Она уткнулась в них носом и прикрыла глаза. Ей и хотелось заплакать, но слез больше не было. Она больше не могла этого делать. Больше не могла себя жалеть. Никто не должен жалеть убийцу. А именно им она сейчас в своих глазах и оказалась. Она привела на смерть троих людей не задумываясь о последствиях в попытке реализовать свою безумную жажду мести. Она ведь не была глупой. Разум подсказывал ей, что из этой затеи не выйдет ничего хорошего. Она знала, как тут все устроено и все равно привела сюда друзей. А может дело было совсем не в этом? Может ей просто хотелось вернуться, но она до последнего отказывалась это признавать? И теперь она сидела на кровати в ожидании, когда ее настигнет заслуженное наказание. Когда она сполна получит за все. За то, что сделала с людьми, которые помогали, доверяли ей. Которые пытались ее спасти от самой себя.
А потом в комнату вошел Айзек. В комнату вошел Айзек — и мир вокруг исчез. Исчезло все: прошлое, настоящее и будущее. Все мгновенно стерлось из ее сознания. И остались только он, она и страх. Келли уставилась на него глазами, наполненными бурей эмоций, и замерла, не в силах пошевелиться. Лишь слабая дрожь побежала по всему телу.
Главарь был пьян. Он вошел в комнату, злобно кривя улыбкой, размахивая недопитой бутылкой вина.
— Что, Маргаритка, очухалась наконец?
Айзек по-хозяйски плюхнулся в одно из кресел, сделав несколько глотков прямо из горла, а после заговорил с неприкрытым огорчением в голосе.
— Твои клоуны убили пятерых моих людей. Дока подстрелили. Холл разнесли к чертям. Ты этого добивалась?
Айзек медленно потягивал напиток, поглядывая на пленницу, со смесью обиды и злости. Ему действительно было жаль своих погибших подчиненных, хоть он и старался этого не показывать. Он прочитал во взгляде девушки немой вопрос и, хмыкнув, ответил на него.
— Да жив он. В центральной больнице… Ты, Маргаритка, как заноза в заднице. Каких еще сюрпризов от тебя ждать?
Айзек тяжело вздыхал и делал долгие паузы, но продолжал свой монолог.
— И они тоже, совсем без мозгов что-ли? Швырнуть гранату под землей… А если бы это не был старый военный бункер, рассчитанный на такое, то они просто бы похоронили себя вместе с нами под грудой земли и бетона. Ты их для этого сюда притащила? Чтобы они сдохли как собаки? Чтобы труп твоей подружки отымели перед камерой?
Келли молчала, глядя на босса. Она не слышала, что он говорит. Не слушала… Она просто уставилась на него, ожидая каких-то действий. И хоть его визит к ней явно был не запланированным, он вряд ли бы ушел от нее просто так. Главарь долил остатки вина в рот, запрокинув голову и встал, стряхнув капли из бутылки на пол. А после подошел к пленнице и сел на кровать. Девушка тихо заскулила. Ее сердце забилось так быстро, что казалось, будто оно не просто выпрыгнет из груди, а вот-вот взорвется. Так, что ей стало тяжело дышать.
— А может ты просто хотела вернуться ко мне?
Айзек оскалился и дернул пленницу за щиколотки, подтащив к себе и заставляя лечь на спину. Келли вскрикнула, и замерла. Ее заметно потряхивало. Ей было страшно, безумно страшно. Но она не сопротивлялась, позволяя мучителю сделать с ней все, что взбредет в его больную голову.
Он грубо раздвинул ей ноги и, отодвинув в сторону тонкую кружевную ткань белья, жестко втолкнул в девушку горлышко бутылки. Келли жалобно простонала, зажмурилась и задержала дыхание, выгнувшись и вцепившись пальцами в простыни. Айзек с усилием проталкивал бутылку глубже, заставляя проникнуть внутрь не только горлышко, но и широкую часть, проворачивая ее. Пленница вскрикнула и закусила губу. Боль разнеслась по всему телу, такая сладкая, такая желанная. Смесь страха, адреналина и возбуждения сводила с ума и затуманивала рассудок. Келли раздвинула ноги шире и подалась вперед, позволяя стеклянному сосуду проникнуть глубже. Айзек снова толкнул бутылку. Келли, ощутив, как глубоко предмет оказался внутри, практически разрывая ее, глухо прохрипела и закашлялась, но снова подалась вперед, насаживаясь на сосуд все сильнее, причиняя себе еще больше боли, неразрывно граничащей с наслаждением. Она в голос простонала, сильнее сжав сведенными судорогой пальцами простыни.
— Эй! Маргаритка, ты чего это?
Айзек навис над ней, подпихивая дно бутылки коленом, заставляя ту проникать неестественно глубоко, и, схватив пленницу за подбородок, развернул ее к себе лицом. Келли даже не открыла глаза, лишь снова простонала. Айзек недоумевающе хмыкнул, ехидно ухмыльнулся и плюнул себе на пальцы. Он смазал