АП.Гепталогия

пульсирующую жилку, и несколько секунд, прикрыв глаза, лорд Тьер прислушивался к чему-то. Вердикт был таков: – Жар спадает, сердцебиение учащается. Странно.
— Ничего странного, — простонала вернувшая себе голос я.
Тьер перестал разглядывать шкаф, пристально посмотрел на меня, и удивленно спросил:
— Возбуждение?
Испуганно пытаюсь отползти подальше.
— Ааа, — разочарованно протянул магистр, — жаль. Так, сейчас пьем бульон и спать.
Он поднялся, взял кружку, сняв с нее блюдце вернулся обратно, и приподняв меня, поднес кружку к губам.
— Я… сама могу, — простонала я.
— Сама и пей, — невозмутимо согласился лорд директор.
Пришлось пить. Бульон оказался наваристый, со специями, но совершенно без соли.
Глядя на мою скривившуюся рожицу, лорд неожиданно сжалился:
— Потом дам конфетку.
Покорно выпила половину имеющегося, на большее я была просто не способна.
— Это доза ребенка, — возмутился директор, когда я начала уворачиваться от старательно подставляемой кружки, — ну еще глоточек, Дэя.
Когда меня преподаватели называют по имени… это нервирует. Но на мой возмущенный взгляд, последовало жесткое требование:
— Еще три глотка!
Надо было пить сразу, тогда был бы один.
Покорно делаю три глотка, и кружка мгновенно оказалась убрана, а лорд осторожно опустил обратно. Лежа в мокрой простыни с закрытыми глазами (потому что смотреть на директора было как-то стыдно после всего), я с ужасом думала — что дальше будет? А дальше было:
— Открываем ротик, получаем конфетку.
Открыла, получила. Мятный леденец никогда не являлся моей любимой конфетой, но в данной ситуации пришелся как нельзя кстати.
— Полежи пока, — прозвучал голос магистра, — мне нужно собираться, а тебе, чтобы лекарство подействовало.
И он снова ушел.
Досасывая конфету, я почувствовала, что медленно проваливаюсь в темный омут сновидений, и держалась исключительно потому, что леденец еще не весь истаял, а подавиться желания не было.
— Конфету доела? — вопросил глас свыше. — Дэя, ты не спишь еще, я же слышу твое дыхание.
— Нет, — прошептала я.
— Тогда отдай сюда, — решительно потребовал лорд Тьер.
Решительно догрызаю леденец, не собираясь никому отдавать попользованную конфету. Наверху рассмеялись и сообщили:
— Давай-ка тебя переложим.
Затем директор начал… разворачивать мою простынь. Вспомнила, что под ней ничего нет, попыталась возмущаться… не вышло. Сняв с меня мокрую ткань, магистр вытер насухо, почти до красна растирая кожу, и осторожно развязав мои руки, вновь уложил в постель, накрыл.
— А теперь спатки, — приказали сонной мне и…
Нежное, едва ощутимое прикосновение губами к моим губам, после чего лорд Тьер поднялся и вышел из спальни, судя по плеску вынеся заодно и таз с водой. А мне мгновенно расхотелось спать… совсем.
Распахнув глаза я несколько мгновений смотрела в потолок, затем попыталась встать, но… сначала закружилась голова и комната словно начала вальсировать, а едва я опустилась на подушку, все тело словно начало покачиваться на теплых нежных волнах, укачивая и убаюкивая…
****
Я подскочила словно от толчка. Просто села, открыла глаза, огляделась. Не сразу сообразила, где я, и только после пришло приятное осознание — моя новая спальня. И судя по всему вечер… А чего я в постели?!
Подскочив с кровати, подбежала к окну и с облегчением вздохнула, едва увидела медленно клонящееся к закату солнце. Значит еще не все потеряно.
Запоздало вспоминаю, что я, кажется, заболела, но чувствую себя сейчас просто… чудесно. А потом стало не так чудесно — я точно помнила как бегу в город, чтобы успеть к лекарю до перерыва на обед, а потом?
— Дэя? — Ян настойчиво стучала в двери, — Дэй, ты проснулась?
— Дда… — прошептала я, почему-то прикоснувшись к губам… мне все чудился легкий и нежный поцелуй, как прикосновение теплого летнего ветерка.
Тимянна ворвалась в мою гостиную, оттуда решительно прошагала до спальни и войдя, удивленно застыла:
— Дэй, да ты здоровая!
Нет, что-то определенно случилось, чего я совсем не помню, в конце-концов я не помню как возвращалась в академию, да и как спать легла и…
— Дей! — потребовала внимания Яна.
Обернувшись к ней я так и застыла — моя бывшая соседка красовалась в темно-синей мужской рубашке с эмблемой темного облака перечеркнутого молнией, и в черных облегающих брюках!
— Новая форма, — пояснила Яна, заметив недоумение с которым я ее разглядывала, — больше никаких платьев и юбок, в шкафу три комплекта повседневной формы, два для физических упражнений,