АП.Гепталогия

волосы, Дэя… — хрип, и с рычанием, — мне снились твои глаза, Дэя, и я утонул в них.
Поднявшийся ветер, бросил в нас разноцветные лепестки соцветий, овеял, словно играясь и умчался прочь, а Эллохар вновь простонал:
— Я же знал, чья ты… Знал с самого начала, еще тогда, когда в твоих глазах при взгляде на Тьера прятался лишь страх. Знал, — глухое рычание, — все знал… Но все чаще ловил себя на мысли, что вспоминаю о невзрачной адептке Академии Проклятий.
Тихий злой смех, и издевкой над самим собой прозвучало:
— Я так долго оправдывал интерес к тебе заботой о невесте друга… Перед самим собой оправдывал… Я сам себя обманывал, Дэя, я так старательно себя обманывал, а обмануть не смог.
О, Бездна, и что мне с этим делать? Что мне делать с этим признанием и этими чувствами?…
— Магистр Эллохар… — начала я.
Отпустил в то же мгновение. Отпустил, отошел, отвернулся, и теперь стоял спиной ко мне, глядя куда-то перед собой.
Где-то там, словно в другой жизни, слышался звон ударов боевых топоров, громкая музыка, далекий смех. Там, где-то… а здесь тишина, лед отчаяния, и мое бессилие сделать хоть что-то. Я просто не знала, что мне делать… Хотелось развернуться, уйти и никогда больше не слышать, хотелось забыть и не вспоминать, хотелось все что угодно, только бы не стоять здесь, чувствуя себя виновной. В чем? Я не знала…
— Я знал, что любить это больно, но не знал, что настолько… Эта боль убивает меня, Дэя, но боль ничтожна в сравнении с ревностью… Знать что ты с ним, что он обнимает тебя, прикасается к твоей коже, целует волосы цвета спелой вишни… Знать и заживо сгорать без возможности очнуться от кошмара… — усмешка и злое: — И вот ты на моих глазах обнимаешься с дроу и делишь с ним бокал на двоих! Я же убью его, Дэя! Я не сдержусь и просто убью!
И как на зло в ночи раздался голос Юрао:
— Дэя!
Эллохар медленно обернулся на крик. Медленно, но в каждом его движении читалась угроза и я испугалась за партнера, испугалась настолько, что подбежав к лорду Эллохару, преградила ему путь, просто чтобы удержать. И если есть поступки, о которых мы горько сожалеем годами — это был он.
— Даррэн, пожалуйста, — взмолилась я.
И услышала хриплое:
— Повтори!
Я вздрогнула, попыталась отойти… Рывок, и как тогда в таверне в Мирах Хаоса, я оказалась прижата к дереву, а лорд Эллохар, склонившись, прорычал:
— Повтори…
И я повторила:
— Прокляну ведь.
Но он расхохотался, это был злой издевательский смех, и, не дав даже опомниться, Эллохар вдруг прохрипел:
— От любых твоих проклятий, Дэя, есть один очень действенный метод, милая, следует просто закрыть твой рот!
Я сжалась, с ужасом осознавая, как он прав, и уже чувствовала его дыхание на лице, и…
— Дэй, ты больше не пьешь! — раздался совсем рядом наглый голос Юрао. — Определенно не пьешь.
Замерла я, возблагодарив Бездну, застыл от ярости лорд Эллохар, Юрао Найтес продолжил:
— Я тебе больше скажу, Дэй, сам пить больше не буду, ибо ты не поверишь — до гномов напился!
Не поверила, и полузадушенным голосом переспросила:
— Это как?
— Это? — Юр хмыкнул. — Танцевал-танцевал с тобой, а ты оп и стала гномом, и таким бородатым, скажу я тебе.
Помолчал немного, потом спросил:
— Дэй, у меня опять разгул видений по пьяни, или ты тут с Эллохаром целуешься?
И так как я промолчала, а Эллохар и вовсе хранил молчание, Юрао продолжил:
— Слушай, не то чтобы я против… Да я вообще дроу, у нас с верностью туго, но, Дэй, я же тебя знаю, ты себе этого просто никогда не простишь.
В следующее мгновение меня отпустили. Просто отпустили.
Вспыхнуло синее пламя.
Когда всполохи огня угасли, мы с Юрао стояли одни в парке, только сердце мое стучало так быстро, что мне казалось, его все слышат.
— Да, — мрачно произнес Юрао, — это уже серьезно.
А я, как стояла прислоненная спиной к дереву, так и сползла вниз, и, закрыв лицо руками, тихо заплакала, просто не смогла сдержаться.
— Дэй, — Юрао мгновенно присел рядом, обнял за плечи, — Дэя, ты испугалась?
— И… испугалась, — пробормотала я, сквозь слезы.
«Жалко его» — подумала про себя. И страшно очень, за себя и за Риана, и жалко, до боли жалко… И я не знаю что делать и…
— Я не знаю, что мне делать, Юр, — едва слышно прошептала, стараясь перестать всхлипывать, — не знаю… я…
— «Я», не «я», вставай уже, частные следователи сопливыми не бывают, — он заставил меня подняться, протянул платок и жестко добавил:- А теперь нос вытри и на меня смотри.
Кивнув, я продолжала всхлипывать, и слезы не останавливались.
— На меня посмотри, — рыкнул дроу, а едва я перестала реветь, мрачно произнес:- Ты давай еще винить