АП.Гепталогия

факт возможного предательства собственного брата.
— Вопрос, — внезапно прорычал лорд, — два года назад, в моем городском доме, моя любовница…
— Не будем при Дэе, — оборвал его на полуслове магистр.
Но у лорда заметно задергался глаз, руки сжались в кулаки, изо рта пошел дымок…
— Ты же все равно завел себе другую, — примирительно издевательский тон, — даже трех. Так что оставим прошлое в прошлом.
— Ты…
— Алсэр, не при Дэе, — и сказано это было ледяным тоном.
На лорда подействовало, мне же было все равно, о чем я и сообщила:
— Продолжайте, лично мне абсолютно безразлично кто у кого увел любовницу.
Оба промолчали. Затем Алсэр осторожно поинтересовался:
— Что с ней?
Так как мне было индифферентно, что не меня спросили, я ответила:
— Последствия отката после проклятия «Холод». Это четвертый уровень, нечто подобное, но восьмого уровня, а именно проклятие «Стынь» предположительно использовал ваш брат в отношении допрашиваемой «гнилой мрази».
— Откат от проклятия? — переспросил потрясенный Алсэр.
— Да. Вынужденная мера в условиях…
Договорить мне не позволил Эллохар, просто накрыв рот ладонью. На изумленный взгляд Алсэра, он ответил:
— Мелочи, знаешь ли,- а мне раздраженно: — Дэя, радость моя, помолчи, будь столь любезна.
Я безразлично пожала плечами. Ладонь убрали.
— Да как скажете, магистр, — безэмоционально произнесла я. — Но я думала, лорду Алсэру будет интересно узнать, что вы повышаете квалификацию и теперь предпочитаете чужих невест, а не только любовниц.
Тихий стон за моей спиной.
Пошловато-подлая ухмылочка Алсэра и его тихое:
— Ну кто бы мог подумать…
— Откат от проклятия, — прошипел Эллохар, — просто откат от проклятия!
— Да? — безучастно поинтересовалась я. — Тогда прекратите меня постоянно трогать. Неприятно.
В следующее мгновение меня стремительно развернули, магистр склонился к моему лицу, и прорычал:
— Мне к приятным вещам перейти, прелесть моя?!
Пожав плечами, безразлично ответила:
— Мне в данный момент все равно, конечно, но прокляну.
— Что?
— Исключительно из любви к науке, — про себя подумала, что к науке любовь осталась, что странно.
Резко выдохнув, лорд Эллохар задержал дыхание, видимо успокаиваясь, затем почти умоляя, произнес:
— Никогда… Никогда больше не используй это проклятие, Дэя!
Молчание в состоянии абсолютного равнодушия, почему-то покинуло перечень моих достоинств, и я ответила:
— Никогда… Никогда больше не взваливайте на меня груз ответственности за ваши чувства, магистр Эллохар. Мне, во-первых, неприятно, во-вторых — прокляну.
В этот миг ноги ощутили твердую поверхность, а огонь начал стремительно угасать.
— Как у вас все… сложно, — издеваясь, протянул лорд Алсэр.
Проигнорировав его присутствие, лорд Эллохар едва сдерживаясь, прошипел:
— Риате…
— Давите авторитетом, магистр, — констатировала я.
— Ооо, начинаю понимать симпатии Тьера, — насмешливо сообщил Алсэр.
Мне было абсолютно все равно, понимает он их или нет, и разгневанное выражение на лице лорда Эллохара так же не заботило. Волновало меня другое:
— Почему здесь столь сильный трупный запах?!
Магистр оторвал взгляд от меня, огляделся. Отчетливо помню, что обоняние у него превосходное — способен же он был почувствовать мой запах у Тоби, а там витали ароматы специй и вина.
— Это сера, — через мгновение известил он.
Сера — уже из области темной магии, причем самой сложной ее части Темного Искусства, а потому я стояла, безразлично размышляя над самим термином «Темное Искусство». И вот что любопытно — обучение в данной области запретных знаний проходили все лорды Темной империи, звания «магистра» достигали единицы, но лорд Риан Тьер был в их числе… Даже лорд Эллохар был магистром в другой области магии, насколько я помню.
— Магистр, а где Риан? — после недолгих размышлений, спросила я.
— Занят, — последовал ответ.
— Интересно чем? — язвительно поинтересовался Алсэр.
Ему никто не ответил. Я не знала, Эллохар был занят тем, что стоял, закрыв глаза.
Решив не мешать, я огляделась — мы находились в подземелье. Опять. Здесь царил полумрак, а источником тусклого свечения служил одинокий сферический пульсар, время от времени темнеющий, но неизменно возвращающийся к долгу освещения данного подземелья, весьма значительного по площади.
Сразу заметила две странности — здесь давно не убирались, пыль и паутина тому прямое доказательство, и — все пауки были умертвиями. Точно знаю, что не ошибаюсь, так как