Апокалипсис

ли функциональные нарушения или снижение активности, связанные с болезнью?
Рэчел и Дженни выглядят слегка озадаченными; он проверяет меня, хочет узнать, понимаю ли я терминологию. Нет.
— Не произошло ли за несколько последних лет каких-либо внешних изменений на старых пораженных участках кожи? Изменился ли цвет, плотность тканей, размер утолщенных краев?
— Нет.
— Не наблюдали ли вы каких-нибудь других симптомов, о которых я забыл упомянуть?
— Нет.
Мак-Хейб кивает и раскачивается на каблуках. Он хладнокровен для человека, которому вскоре суждено гораздо ближе познакомиться с этой болезнью. Я жду, что он скажет, зачем он здесь на самом деле. Молчание затягивается. Наконец Мак-Хейб произносит:
— Вы были независимым аудитором.
Одновременно с ним Рэчел спрашивает:
— Никто не хочет лимонада?
Мак-Хейб с радостью соглашается. Девушки, с облегчением поднявшись, наливают из-под крана холодную воду, открывают банку консервированных персиков и смешивают лимонад в коричневом пластиковом кувшине с глубокой вмятиной с одной стороны, там, где кувшин когда-то коснулся раскаленной печи.
— Да, — отвечаю я Мак-Хейбу. — Я была аудитором. И что?
— Теперь они не имеют права заниматься ревизиями.
— Аудиторы? Почему? Надежные столпы режима, — говорю я и понимаю, что прошло очень много времени с тех пор, как я употребляла подобные слова. Они имеют металлический привкус, как старая консервная банка.
— Больше нет. Теперь все расчеты налогов проводит Внутренняя налоговая служба, она же посылает в каждый дом особый счет. Процедура, по которой вычисляется ваш персональный налог, засекречена. Чтобы враги не узнали величину государственного дохода и, соответственно, количество денег, идущее на оборону.
— Вот как.
— Мой дядя тоже был аудитором.
— А кем он теперь работает?
— Не аудитором, — серьезно говорит Мак-Хейб.
Дженни протягивает стакан лимонада сначала мне, затем Мак-Хейбу, и гость улыбается. Дженни опускает ресницы, и щеки ее едва заметно розовеют. Что-то мелькает в глазах Мак-Хейба. Но не то, что я видела у Питера; совсем не то.
Я быстро смотрю на Рэчел. Кажется, она ничего не заметила. Она не ревнует, не взволнована, не уязвлена. Я испытываю облегчение.
Мак-Хейб обращается ко мне:
— Вы также опубликовали несколько статей в журналах, популяризирующих историю.
— Откуда вы это знаете?
И он снова не отвечает.
— Необычное сочетание интересов — бухгалтерское дело и написание исторических статей.
— Возможно, — говорю я безразлично. Это было так давно.
Рэчел спрашивает у Мак-Хейба:
— Можно задать вам вопрос?
— Конечно.
— У вас там, Снаружи, нет средства, чтобы вылечить дерево от термитов?
Ее лицо абсолютно серьезно. Мак-Хейб не улыбается, и я признаю — неохотно, — что он привлекателен. Он вежливо объясняет ей:
— Мы не лечим дерево, мы не допускаем проникновения термитов. Лучше всего строить из бревен, пропитанных креозотом, это химическое вещество, которое термиты не любят, так что они не забираются в стены. Но должны существовать препараты, которые убивают насекомых, уже расплодившихся в дереве. Я поспрашиваю и постараюсь привезти вам что-нибудь в следующий раз, когда окажусь Внутри.
В следующий раз, когда он окажется Внутри. Он бросает эту бомбу, словно беспрепятственные поездки Наружу и Внутрь — общеизвестный факт. Рэчел и Дженни распахивают глаза; обе смотрят на меня. Мак-Хейб тоже смотрит мне в лицо; взгляд его холоден и испытующ, он оценивает мою реакцию. Он ждет, что я начну расспрашивать о деталях или даже — я так давно не мыслила этими категориями, что это для меня усилие, — что я рассержусь на него за ложь. Но я не знаю, лжет он или нет, да и какое это имеет значение? Несколько людей Снаружи придет в колонию — как это может повлиять на нашу жизнь? Существенной иммиграции не будет, а эмиграции не будет вообще.
Я спокойно спрашиваю:
— Зачем вы здесь на самом деле, доктор Мак-Хейб?
— Я уже сказал вам, миссис Пратт. Чтобы изучить развитие болезни.
Я молчу. Он добавляет:
— Может быть, вы хотите больше узнать о том, какова сейчас жизнь Снаружи?
— Не особенно.
— Почему же?
Я пожимаю плечами:
— Они бросили нас на произвол судьбы.
Он пристально смотрит на меня.
Дженни робко произносит:
— Я бы хотела узнать побольше о том, как живут Снаружи.
Прежде чем Рэчел успевает добавить: «Я тоже», дверь резко распахивается и в комнату, пятясь, входит Мэйми, крича кому-то в коридоре:
— И не смей больше приходить сюда! Если ты думаешь,