Апокалипсис

Вокруг него стояли пюпитры с нотами, за долгие годы прозябания заросшие пылью. В приоткрытом футляре, оставленном в спешке каким-то давно мертвым музыкантом, виднелась все еще блестящая медь валторны. А рядом, прикрытый белым чехлом и увенчанный почерневшим подсвечником, стоял концертный рояль.
Сердце Парнелла забилось тяжело и быстро. Он стер пыль с чехла, дрожащими от волнения руками зажег канделябр от своей тощей свечи и поднял сияющий трезубец над головой, осматривая сцену. Теперь он видел и другие инструменты, оставленные своими хозяевами: там виолончель, тут гобой — давно уже никому не нужные. Поставив подсвечник на пол, он аккуратно стянул с рояля чехол. Желтый свет затанцевал на черной поверхности полированного дерева и заискрился на латуни.
Поначалу его постаревшие руки осмеливались лишь поглаживать инструмент с нараставшей радостью и любовью. Наконец Парнелл сел на табурет, впервые за этот день осознав, как сильно он устал. Увидев ключ, торчавший в замке, он с облегчением вздохнул. Конечно, замок можно было бы и взломать, но это опечалило бы его, потому что он не хотел портить столь прекрасную вещь. Парнелл встал, повергнул ключ в замке, поднял крышку рояля и нежно провел рукой по белым и черным клавишам. Он снова сел на табурет, застенчивым и ироничным жестом откинул с сиденья свой рваный плащ и обратил лицо к залу.
Сегодня вечером ты собрал полный зал, мистер Парнелл. Весь Лондон встал в очередь, чтобы услышать тебя. Радиостанции бросали жребий, разыгрывая право на трансляцию концерта. Вот публика затихла, выжидая. Ты слышишь ее дыхание? Никакого кашля, сопения и шепота. Люди застыли в предвкушении первых звуков, которые сейчас взметнутся из-под твоих пальцев. Музыка уже трепещет в руках. Все готово… Пора!
Диссонанс аккорда разбил тишину, летучие мыши обеспокоенно заметались над давно опустевшими ветхими креслами. Парнелл издал печальный вздох.
Казалось, что инструмент кто-то специально расстроил — ноту за нотой. Тем не менее цель была достигнута. Он все-таки проник сюда и прикоснулся к роялю. Теперь Парнелл постепенно начинал понимать, какие трудности ожидают его в будущем. Он уже ощутил голод и видел, как быстро сгорают свечи. Возможно, ему и удастся найти в зале камертон, но для натяжения струн требуется ключ. И нужно раздобыть провиант на то время, которое он потратит на настройку инструмента. В эти дни ему придется забыть об охоте и сборе полезных предметов. Он должен вернуться к Барыжнице и посмотреть, что торговка предложит в обмен на кувалду. Парнелл уже знал, что не станет брать плащ на меху.
Выбравшись наружу, старик достал из сумки пищу, которую захватил с собой. Он сел на остов грузовика и принялся поедать куски жареной крысы, завернутые в капустные листья. В его голове крутилась мысль, что хорошо бы поймать в сеть несколько летучих мышей, обитающих в концертном зале. Еда из них, без сомнения, окажется неважной, но кожаные крылья можно было бы куда-нибудь пристроить. Впрочем, эта затея выглядела пустой тратой сил, и он тут же отказался от нее.
Над разрушенными зданиями неторопливо поднимался столб черного дыма. День выдался ясный и безоблачный, поэтому дым смотрелся неприятным мазком на фоне чистого голубого неба. Парнелл озадаченно гадал, что там могло бы гореть. Столб был слишком мал для лесного пожара. Но если какое-то здание не сгорело за столько лет от самопроизвольного воспламенения, то, значит, его подожгли люди. Не в силах найти какое-то иное объяснение, он вернулся к насущным делам и вскоре забыл о дыме. Собрав остатки пищи, старик снова залез на дерево и поставил решетку на окно, чтобы сделать свое проникновение в здание менее заметным для случайных прохожих.
В этот вечер Барыжница была не в настроении. Она жирной жабой сидела в вагоне на панели управления и грелась в лучах заходящего солнца. Торговка приветствовала Парнелла без энтузиазма. Ее тощий супруг стоял на крыше трамвая и, опираясь на старый дробовик, с меланхолическим видом смотрел на горизонт. Он напрочь игнорировал и жену, и очередного покупателя.
Парнелл торговался с женщиной почти целый час. Поначалу она вновь предложила ему меховой плащ, но в обмен на кувалду старик потребовал ключ для настройки рояля, связку свечей, спички и приличное количество съестного. Такие товары стоили недешево. В конце концов Парнелл пошел на компромисс и принял ее предложение, которое включало в себя все перечисленные им предметы, за исключением провианта. Барыжница повесила кувалду на видное место и, отдав старику заказанные вещи, зло покосилась на него.
— А ты, Пианист, оказывается, чокнутый, — сказала она. — Ты знаешь об этом?
Парнелл устало прислонился к двери вагона и, прижав