Апокалипсис

ливней; белая мужская футболка большого размера, серые спортивные штаны, белые хлопковые носки и дешевые «Биркенсток», удобные, но тесноватые: в конце концов, обувной шопинг не самое главное, когда ты бежишь (или, в её случае, ковыляешь), даешь деру, чтобы остаться в живых, — пять недель назад она была на тридцать пять дней менее беременна, чем сейчас; шесть с половиной вместо нынешних восьми месяцев «приключения» (любимый эвфемизм для определения беременности ее гинеколога — скорее всего, уже мертвого, — будто вынашивать ребенка — это некое экзотическое путешествие); и эта разница в полтора месяца означала, красноречиво заявляла: меньший желудок, меньшая грудь, меньшее все; меньшая Джеки; которая не уставала так быстро, у которой не бывало такой одышки, которая, может, и не спала крепко, но гораздо лучше, чем теперь, когда о комфорте можно позабыть; которой не требовалось без конца бегать по малой нужде, под присмотром стоявшего на страже Уэйна, с ружьем наперевес пристально оглядывающего окрестности, чтобы иметь представление, где искать убежища на случай внезапного появления Своры; она… сидела и ждала Уэйна… Уэйна Энтони Миллера; двадцать лет, на два дня младше Джеки; она родилась третьего, он — пятого июля; шесть и три десятых дюйма; вероятно, сто семьдесят фунтов; по-юношески долговяз (термин его скорее всего уже мертвой матери, высказавшейся подобным образом на новогодней вечеринке, из-за чего Уэйн, как он признался Джеки, чувствовал себя преданным и оскорбленным до глубины души); жилистые, длинные руки и ноги, худой, вытянутый торс; длинные темно-русые волосы, пшеничные, пока Уэйн был подростком; обрамляют широкое, квадратное лицо с маленьким носом, узкими глазами и крупным ртом; джинсы на нем были те самые, что и месяц назад, теперь довольно потертые (отличная реклама: «Вам не страшен конец света. «Ливайс». Самые надежные, чтобы пережить апокалипсис»), красная клетчатая рубашка из расстегнутого ворота которой выглядывала серая футболка с черной эмблемой Бэтмена, «Мартенсы» на ногах, — пять недель назад Уэйн работал в «Бариз энд Нобел», южнее моста на той стороне реки, и гораздо большую, чем следовало, часть зарплаты тратил на комиксы; несколькими месяцами ранее он окончил муниципальный колледж одного из нью-йорских округов с дипломом в области свободных искусств; его будущее, в смутных мечтах связанное с созданием одного из выпусков комикса о Бэтмене, оставалось, как Уэйн сам любил говорить, проектом в разработке (мечты возвращались, когда будущему случалось растянуться на больший, чем последующие двенадцать часов, срок, и, разумеется, были чем-то более сложным и вместе с тем куда более легким, нежели поиски еды и подходящего убежища).
Солнце припекало… жарило, если выражаться точно; впрочем, с реки неустанно дул ветер — Джеки считала, что камни вокруг нее, эта сероватая, с острыми краями субстанция, которую она могла даже назвать правильным термином, если бы этот термин не хранился в той части ее памяти, что называлась «Теперь бесполезное», только усиливает жар, еще не убийственный (но он станет таким очень скоро, и тогда Джеки, как пес, будет дышать тяжело-тяжело, и захочется снять с себя всю одежду; но пока что тепло приятное).
Позже… случилось самое лучшее за эти два часа; что он делал все это время?., пришел Уэйн… помахал ей рукой, сходя с моста; она помахала в ответ… правда, ненадолго, только чтобы взять веревку… выудил ее из рюкзака, тяжелую, свитую в кольцо; альпиниста охватил бы восторг; в восторге был и сам Уэйн, когда обнаружил ее в магазине экипировки две недели назад; Джеки этой радости не разделяла, не видела смысла брать с собой лишний груз, — он и без того носил в рюкзаке слишком много вещей, лишь бы облегчить ее собственную ношу; она не хотела, чтобы Уэйн изматывал себя, подбирая все, что может понадобиться когда-нибудь потом; однако вслух ничего не сказала, да и вес веревки вроде бы не приближал веса рюкзака к критическому… и вернулся на мост… где натянул веревку поперек настила, несколько раз обмотав ее вокруг противоположных несущих тросов; такая своеобразная паутина, которая, правда, задержит наиболее слабых в Своре лишь на доли секунды, а лидеру и (ее? его?) приближенным совсем не помеха.
Едва он покончил с последней ловушкой… та уже не производила прежнего впечатления, как в момент, когда Джеки поняла, что это такое; все же больше, чем ничего; двенадцать, возможно, пятнадцать «нитей» в этой паутине: Джеки не могла разглядеть точно; между некоторыми из них около фута; пока Уэйн был занят, она даже не вздремнула, все время наблюдала, хотя в мыслях, полтора дня, было другое; ребенок, бросив свои ежедневные упражнения (так Джеки это называла), перестал шевелиться; она