Апокалипсис

никаких пурпурных растений (ей вдруг показалось, что она заметила какое-то движение боковым зрением, но, повернувшись, не увидела ничего; нервы совсем расстроились), хотя этот факт совершенно не успокаивал Уэйна, который отказывался давать команду «отбой», каждую новую дверь открывая крайне осторожно, выставляя перед собой оба пистолета, затем разводя руки в стороны и оглядываясь, потом сообщал: «Чисто», и Джеки находила его поведение весьма забавным, хотя и не должна была этого делать; осторожность, разумеется, была оправдана, и Уэйн не один раз проявлял завидную смекалку, начиная с того, что превратил дом Джеки в бомбу, сократившую численность Скоры вполовину, а может, и на шестьдесят процентов, и заканчивая тем, что вчера заманил одного из монстров в холодильник в «Макдоналдсе» и запер там; просто было в его поведении, действиях что-то необычное, будто бы он видел себя самого на страницах любимого комикса, созданного одним из любимых художников, — события прошлой недели, как раз со взрывом половины Своры, подействовали на Уэйна столь сильно, что любой бы заметил, даже не имея степени по психологии (правда, степень все же понадобилась бы, чтобы дать достойную интерпретацию); может быть, Джеки преувеличивала, наблюдая за изменениями, произошедшими в поведении Уэйна: безжалостная, бесконечно ужасная жестокость, с которой он расправлялся с преследователями; может быть, Джеки неверно понимала его реакцию на крайне тяжелые последние одиннадцать дней; но она была совершенно уверена, с неохотой признавала, что с личностью Уэйна случился раскол, какая-то невероятная реорганизация его психики, позволившая получить доступ к способностям, прежде дремавшим, подавленным воспитанием, социумом, религией, к какому-то совершенно другому, совершенно отличному от знакомого всем Уэйна «я», — будто бы он действовал но давно знакомому из комиксов сценарию, и, наверно, поэтому, на взгляд Джеки, невыносимая по тяжести психологическая травма, постоянный ужас и тревога привели к тому, что нынешнее положение доставляло Уэйну удовольствие; он получил невероятный шанс проявить компетентность и уверенность в действиях, не то что прошлое «амплуа» работающего за гроши неудачника с нулевой надеждой на блестящую карьеру; все теперь лежало на нем — поиски еды, убежища, нужного пути; в одном из кабинетов они обнаружили запертую дверь; Уэйн снес ее, и они увидели кладовку, забитую бутылями с антибиотиками и другими лекарствами, которые Джеки, не глядя, сгребла в пластиковый пакет из супермаркета; в другом кабинете нашлись металлическая банка, наподобие пенала для карандашей, полная скальпелей, шпателей, пинцетов, бутылки с физраствором и богатый ассортимент бинтов, марлевых салфеток и тампонов; «Джекпот», — сказала она (так ее звал отец, пока ей не исполнилось двенадцать и она отказалась впредь отзываться на прозвище; на глаза навернулись слезы, и Джеки пришлось подавить приступ ностальгии); она приказала Уэйну сесть так, чтобы рука висела над раковиной — туда будет стекать кровь, — и передала фонарь; необходимость на время расстаться с пистолетами ему не нравилась, но, поскольку иного источника света в кабинете не было (потолок здесь был самый обычный), пришлось смириться; для пущей надежности он все же положил оба пистолета на противоположный край раковины, наказав Джеки уносить ноги, если кто-либо проникнет в комнату, на что она ответила, что он может быть уверен, именно так она и поступит; затем смочила коросты на ране физраствором, чтобы размягчить, взялась за скальпель и зонд, снимая запекшуюся кровь, поддевая наиболее крепко держащиеся кусочки и удаляя их, и Уэйн втягивал воздух сквозь зубы; когда рана открылась, Джеки потратила добрую половину бутылки с физраствором, убрала остатки поврежденной плоти и попросила Уэйна придвинуть фонарь поближе, чтобы рассмотреть порез; зондом она действовала как можно аккуратнее, но свет фонаря все же немного дрожал; потом взялась за пинцет, проткнула мешочек гноя и извлекла оттуда нечто (что она приняла за обломок зуба одного из монстров и что с удовольствием изучила бы под микроскопом, но, конечно, не обмолвилась и словом об этом, поскольку Уэйн лишь намекнул бы, что Джеки всего лишь студент биологического отделения, а не всемирно известный ученый, способный почерпнуть из анализа образца что-либо полезное); промыла нагноение, осмотрела руку еще раз, пришла к удовлетворительному заключению, нанесла на рану солидный слой антисептической мази и приступила к перевязке, стараясь не поднимать глаз на Уэйна, чтобы не напортачить, пожалев пациента, чьи черты, она была уверена, искажены болью; однако, когда повязка была наложена правильно и плотно, не говоря уже о внушительной