Апокалипсис

то понял бы, что я шучу. Эти пожилые мормоны такие прямые, что у них даже распрямились все извилины, во всяком случае у некоторых из них». Но Дивер ничего этого не сказал, а лишь улыбнулся.
— Этому грузовику придется здесь постоять несколько дней, — сказал механик.
«Мне везет, — подумал Дивер. — У меня как раз есть кое-какие дела».
— А сколько именно дней, как вы считаете?
— Через три дня я тебя отпущу.
— Меня зовут Дивер Тиг.
— Иди к диспетчеру, он выпишет тебе деньги.
Подняв капот, механик принялся за свою обычную работу, а ребята со склада стали разгружать старые стиральные машины, холодильники и прочий хлам, который Дивер подобрал во время своей поездки. Дивер просунул данные о пробеге в окошечко, и диспетчер выдал ему деньги.
Семь долларов за пять дней езды, за загрузку хлама, ночевки в кабине и питание тем, что давали фермеры. Это было больше того, что могли заработать многие другие, зато никакой перспективы. Спасение имущества раньше или позже закончится. Наступит день, когда Дивер подберет последнюю оставшуюся от прежних времен посудомоечную машину и останется без работы.
Но Дивер Тиг не собирался покорно ждать, когда придет этот момент. Он знал место, где есть золото, и целыми неделями обдумывал, как его заполучить. И если Лехи, как и обещал, достал водолазное снаряжение, то завтра утром они провернут небольшую левую операцию по спасению имущества. Если им повезет, они вернутся домой богатыми.
Ноги Дивера одеревенели после долгого сидения в кабине, но он довольно быстро их размял, пробежав несколько коридоров Центра по спасению имущества. Перепрыгивая через две-три ступеньки, он летел по лестнице, которая вела в холл. Приблизившись к двери с надписью «МАЛЫЙ КОМПЬЮТЕР ЦЕНТРА СПАСЕНИЯ ИМУЩЕСТВА», он с силой толкнул ее и ворвался в помещение.
— Эй, Лехи! — крикнул он. — Время пошло!
Лехи Маккей не обратил на него никакого внимания. Он сидел и дергался, уткнувшись в телеэкран, который лежал у него на коленях.
— Не делай этого, а то ослепнешь, — посоветовал Дивер.
— Заткнись ты, рожа.
Лехи даже не отвел глаз от экрана. Он нажал кнопку и двинул рычаг, выступавший из черного корпуса. Разноцветная капля на экране взорвалась и разделилась на четыре капли поменьше.
Я получил три дня отгула на время ремонта трансмиссии моего грузовика, — сказал Дивер. — Так что завтра отправляемся в экспедицию к Храму.
Лехи накрыл последнюю каплю, но на экране появились новые.
— А это и вправду забавно, — заметил Дивер, — словно метешь, метешь улицу, а на ней снова и снова появляется лошадиное дерьмо.
— Это «Атари». Старинная игра. Шестидесятых или семидесятых годов. Нет, восьмидесятых. С этими каплями трудно справиться, ведь это всего лишь восьмибитная игра. Ее нашли в Логане. Столько лет это дерьмо пролежало у кого-то на чердаке и до сих пор фурычит.

— Те ребята, в доме которых её нашли, наверное, и не подозревали о ее существовании.
— Наверное.
Дивер наблюдал за игрой. На экране снова и снова повторялось одно и то же.
— Сколько может стоить такая штуковина?
— Много. Пятнадцать, а может, и двадцать баксов.
— Тебя еще не тошнит от этой игры? Я прихожу и что же вижу? Сидит Лехи Маккей и точь-в-точь, как это делали в стародавние времена, трясет башкой, отгоняя всякого, кто к нему пришел. А ведь те ребята, что когда-то играли в эту игру, не получали от нее ничего, кроме головной боли. Ведь она только замусоривает мозги.
— Умолкни, я пытаюсь сосредоточиться.
Игра наконец закончилась. Лехи поставил черный ящик на место, выключил аппарат и встал.
— У тебя все готово к завтрашним подводным работам? — спросил Дивер.
— Хорошая игра. Должно быть, в прежние времена развлечения занимали уйму времени. Мама говорит, что раньше детей до шестнадцати лет нельзя было даже брать на работу. Такие тогда были законы.
— Жаль, что ты родился слишком поздно, — сказал Дивер.
— Да уж.
— Послушай, Лехи, ты даже не научился отличать дерьмо от конфеты. Ты ведь еще путаешь божий дар с яичницей.
— Не говори так, иначе нас обоих вышвырнут отсюда.
— Мне-то не надо следовать школьным правилам, ведь я закончил шесть классов. Мне девятнадцать, и я уже пять лет живу сам по себе.
Вытащив из кармана свои семь долларов, он помахал ими перед носом у Лехи и небрежно сунул обратно.
— У меня все о’кей, и я могу говорить все, что захочу. Думаешь, я боюсь епископа?
— Епископ меня не страшит. Я ведь даже в церковь-то хожу только ради мамы. Терпеть не могу все это дерьмовое сюсюканье.
Лехи расхохотался, но Дивер заметил, что собственные слова его немного