Апокалипсис

к «этому делу», — у нес ничего другого не было на уме. Она просила рассказать, что мне хочется с нею сделать, и когда я тоже ни о чем другом думать не мог, она предложила поразвлечься. Ну а я, понятно, согласился. А когда согласился, она стала двигаться и вздыхать, как будто трепаться об этом деле было просто в кайф… Хотя трепалась-то в основном она.
Она хотела меня пощупать, но почему-то не смогла. Тогда сняла шмотки, приблизилась ко мне и стала трогать сама себя. Я тоже пытался ее щупать, но ничего особенного почувствовал — как будто руки отморозило. Зато она при этом так себя вела, будто ей это жутко нравилось.
Я и себя маленько потрогал, стараясь не думать про зевак и про то, что творится в скафандре. Она очень громко дышала мне в ухо, но я все равно добился, чего хотел. Это оказалось не слишком трудным.
После этого можно было возвращаться в коридор с выдвижными ящиками, но Кромер, гад, здорово смутил меня насчет мистера Апчхи. Хотелось поговорить со снеговиком, но вместо этого я отправился на Марс.

В перерыве зевакам не сиделось на стульях. Они здорово завелись, глядя на нас, — видать, получили за свои денежки полное удовольствие. Я залез на койку Глории и спросил, пришлось ли ей тоже работать руками.
— Это еще зачем? — проворчала она.
— А как же иначе?
— Да я просто притворилась, — сказала она. — Ну, сам подумай, как они могут отличить? Им хочется только смотреть, как ты корячишься.
Видно, несколько городских девчонок корячились слабовато — Кромер и Эд велели им выметаться. Две разревелись.
А мне вот… пришлось, — сказал я Глории.
— Да это ведь то же самое, — сказала она. — Плюнь, было б из-за чего расстраиваться! Не ты один, наверное, так делал.
Лэйн осталась с нами, но она тоже плакала.
Кромер привел старого пня из зрителей и сказал мне:
— Снеговичок, ну-ка брысь на свою койку.
— Он останется, — процедила сквозь зубы Глория.
— Тут с тобой познакомиться хотят, — сообщил Кромер. — Мистер Уоррен, это Глория.
Старикашка потряс головой.
— Я восхищен вами, — сказал он. — Вы чудо.
— Мистер Уоррен интересуется, согласишься ли ты с ним выпить.
— Спасибо, но мне надо поспать, — отказалась Глория.
— Возможно, как-нибудь потом, — сказал мистер Уоррен.
Кромер проводил его, вернулся и упрекнул:
— Глупо упускать халявные деньги.
— Мне они не нужны, понял, ты, сводник говенный? Я возьму приз.
— Ах, Глория, Глория, — укоризненно покачал головой Кромер. — Нельзя же так. У нас может сложиться невыгодное впечатление.
— Слушай, отлипни, а?
Я огляделся и не увидел среди нас Энн. Тоже небось считала, что глупо упускать халявные деньги. Не такой уж я тупой, иногда смекаю, что к чему.

Секс-марафон заставил меня здорово поволноваться, зато я напрочь забыл про усталость. А теперь, когда все кончилось, стал клевать носом в виртуальных мирах.
Побывав в нескольких новых местах, я решил проведать снеговика. Было раннее утро, я прикинул, что Кромер, наверное, дрыхнет без задних ног, а зеваки еще не пришли таращиться в мой монитор. Мы поговорили с мистером Апчхи о том о сем, и это помогло мне не уснуть.
Не я один вымотался к тому утру. В перерыве из марафона вылетела целая гопа — за сон. Нас осталось семнадцать. Понятное дело, я вырубился, едва добрался до койки. А проснулся от вонежа.
Буянили родители Лэйн. Видно, бывший дочкин хахаль стуканул им про секс-марафон. Лэйн ревела за спиной Боюся, тот орал на ее предков. Папаша Лэйн все повторял: «Я ее отец! Я ее отец!», а мамаша кидалась на Боюся, пока ее не оттащил Эд.
Я было привстал, но Глория схватила за руку.
— Сиди!
— Лэйн не хочет видеться с тем парнягой, — сказал я.
— Льюис, пускай городские сами между собой разбираются. Ей же лучше будет, если папаша домой отведет.
— Ты просто боишься, что она победит.
Глория расхохоталась:
— Победит? Твоя зазноба? Льюис, у нее кишка тонка. Да ты глянь на нее повнимательней. Вот-вот сломается.
Короче говоря, я остался на койке. Сидел и смотрел, как Кромер с Эдом гонят обратно в зал предков и бывшего дружка Лэйн. Боюсь орал на них во всю глотку — развлеку публику. Он из чего угодно мог сделать сценку.
Лэйн все еще плакала, но уже потише. К ней подсела Энн-из-фургона, обняла за плечи, стала успокаивать.
— Ты все еще думаешь, что сможешь победить? — спросил я Глорию.
— Конечно, — кивнула она. — А почему нет?
— А я, кажись, вот-вот скисну.
Зенки пылали, будто в них сыпанули песка.
— Ладно, если скиснешь, поошивайся тут. Может, у Кромера работенка найдется — подметать или еще чего-нибудь. Я хочу сделать этих