Апокалипсис

идущим от платформы до самого потолка. — Только взгляните.
Фон дер Штадт взглянул. С сомнением.
— Вижу. Ну и где же ваши сокровища?
Луч продолжал ощупывать металлические колонны.
— Это и есть сокровища, — ответил Чиффонетто. — Это место — важнейшая историческая находка. Оно достойно изучения. Я говорил.
— И что же такого важного в стальных балках? — Фон дер Штадт пустил луч собственного фонаря на одну из опор.
— Хотя бы степень сохранности. — Чиффонетто подошел ближе. — На поверхности один радиоактивный шлак, до сих пор. Но здесь, под землей, хранятся удивительные артефакты. С их помощью мы гораздо лучше поймем, какой была цивилизация до катастрофы.
— Мы и так знаем, какой она была, — возразил Фон дер Штадт. — Пленки, книги, фильмы… Информации с избытком. Война ведь Луны не коснулась.
— Да, да, но это другое. Это сама реальность. — Чиффонетто любовно провел облаченной в перчатку рукой по стальной колонне. — Посмотрите-ка.
Фон дер Штадт приблизился.
На опоре было что-то выцарапано. Не слишком глубокие линии все же поддавались чтению.
Чиффонетто вновь заулыбался. Фон дер Штадт всем видом выражал сомнение.
— «Родни любит Ванду», — прочел он и покачал головой. — Черт бы вас побрал, Клифф. Такое вы увидите в любом общественном сортире Луна-Сити.
Чиффонетго закатил глаза.
— Даже обнаружив древнейшие наскальные рисунки, Фон дер Штадт заявит, что это всего лишь низкого пошиба изображения быка.
Свободной рукой он хлопнул по надписи.
— Как вы не понимаете?! Это древность. История. Остатки цивилизации, которую постигла катастрофа добрые пятьсот лет назад!
Фон дер Штадт хранил молчание и всем видом выражал сомнение. Луч его фонаря блуждал по стенам.
— Если уж за этим мы сюда пришли, то вот вам еще. — Он посветил на колонну в нескольких футах впереди.
Лучи соприкоснулись, и Чиффонетто с улыбкой прочел надпись:
— «Покайся, или обречен». — Он усмехнулся. — Речи пророков начертаны на стенах подземки, — добавил он задумчиво.
Фон дер Штадт насупился:
— С приветом пророки в таком случае. И религия им под стать.
— Господь милосердный, — пророкотал Чиффонетто. — Не воспринимайте же вы все так буквально! Я лишь цитировал! Это слова Саймона

, поэта середины двадцатого столетия. До всемирного несчастья оставалось лет пятьдесят, когда он это написал.
Фон дер Штадт, похоже, не проникся. Раздраженный, он пошел прочь, и луч его фонаря заскакал без цели по чернеющим руинам древней станции метро.
— Тут жарко.
— На поверхности куда жарче, — отозвался на жалобу Чиффонетто, с головой ушедший в чтение надписей.
— Там жара совсем другая, — не унимался Фон дер Штадт.
Чиффонетто даже не потрудился ответить.
Наконец, оторвавшись от своего занятия, он произнес:
— Это важнейшая находка за всю экспедицию. Мы должны сделать снимки и позвать сюда остальных. На поверхности мы только теряли время.
— А здесь нет? — буркнул спутник с глубочайшим сомнением.
Чиффонетто уверенно кивнул:
— А я о чем толкую! На поверхности только оплавленная порода, радиоактивный ад — даже спустя пять веков. Если что и выжило, то лишь под землей. Здесь и нужно искать. Необходимо исследовать всю систему туннелей! — Он выразительно махнул рукой.
Да уж, вы с Найджелом только об этом и трендели, — проворчал Фон дер Штадт. — От самого Луна-Сити сцепились.
— Доктор Найджел идиот, — весьма деликатно произнес Чиффонетто.
— Вряд ли. Я солдат, не ученый. Но его аргументы убедительны, в них есть здравый смысл. Колонны и развалины — это замечательно, однако не за тем сюда летел Найджел. Да и цель экспедиции на Землю совсем другая.
Знаю, знаю. Найджел ищет следы жизни. И флаеры он посылает с каждым днем все дальше и дальше. А каков результат? Несколько видов насекомых да пара-тройка мутировавших птиц.
Фон дер Штадт пожал плечами.
— Спустившись сюда, он бы мигом нашел то, что ищет, — продолжал ученый. — Ему и невдомек, насколько глубоко под землю уходили корни городов до войны. Километры туннелей, уровень за уровнем. Вот где следует искать людей, если только они успели укрыться.
— Почем вам знать?
— Послушайте, когда разразилась война, жизнь могла сохраниться лишь глубоко под землей. Радиация не позволила бы выходить на поверхность. Черт возьми, наверху до сих пор весьма скверно. Они оказались бы тут в ловушке, но потом адаптировались. Спустя несколько поколений про поверхность они бы уже и не вспоминали.
Фон дер Штадт уже не слушал его. Он подошел к краю платформы