Апокалипсис

Все эти песни были очень ритмичными, и норой она вставала и двигалась в такт музыке. Дивер не понимал, в чем смысл этих странных коротких танцев, до тех нор, пока не представил ее в образе молодой, гибкой девушки и не вообразил, каким могло быть в те времена ее тело. Представить себе это было нетрудно, так как об этом говорили ее глаза и постоянная улыбка. Но движения выявляли то, что было скрыто годами потребления пищи, изобилующей крахмалом, и длительного отсутствия физических нагрузок.
Затем Дивер, как всегда, стал вспоминать о девушках, которых он видел из кабины грузовика, проезжая мимо полей, где они трудились, не разгибая спины. Услышав шум приближающегося автомобиля, девушки выпрямились и стали махать ему руками. Впрочем, грузовик Центра по спасению имущества всегда так приветствовали. Для некоторых людей это была единственная штуковина с мотором, которая когда-либо мимо них проезжала. Для них этот грузовик был единственным напоминанием о существовании древних машин. Все тракторы и вся электроэнергия были направлены на освоение новых пахотных земель, тогда как старые постепенно умирали. Фактически эти девушки приветствовали одно из последних воспоминаний о былой цивилизации. От этих мыслей Диверу стало грустно, а он не переносил грусть. «Все эти люди, — подумал он, — цепляются за прошлое, которого никогда не было».
— Его никогда не было, — громко сказал Дивер.
— Нет, оно было, — прошептала Рейн. — Девушки просто хотят веселиться, — бормотала она, повторяя слова песни. — Когда я была девушкой, я ненавидела эту песню. А может быть, ее ненавидела моя мама.
— Ты тогда тоже жила здесь?
— Нет, в Индиане, — ответила она. — Это один из штатов на востоке.
— Вы тоже стали беженцами?
— Нет, мы переехали сюда, когда мне было шестнадцать или семнадцать, точно не помню. Всякий раз, когда в мире начинают происходить страшные вещи, начинается и массовый возврат мормонов домой. А здесь, несмотря ни на что, всегда был их дом.
Музыка закончилась. Рейн выключила проигрыватель и включила свет.
— Лодка полностью заправлена бензином? — спросил Дивер.
— Ты ведь не хочешь туда ехать, — сказала она.
Если там, под водой, есть золото, я хочу его достать.
— Дивер, если бы там было золото, его бы забрали еще до того, как оно было затоплено. Ведь все знали о том, что придет вода. Мормонское море образовалось не в результате внезапного наводнения.
— Если его там нет, тогда о чем же здесь все шепчутся? И почему Озерный патруль не пропускает туда людей?
— Я не знаю, Дивер. Может быть, потому, что многие считают это место священным.
Дивер уже привык к таким разговорам. Рейн никогда ре ходила в церковь, но говорила как настоящий мормон, впрочем, любой так заговорит, если задеть его за живое. Диверу не нравилась эта показная религиозность.
— Выходит, что ангелам нужна защита полиции?
— В прежние времена, Дивер, мормоны всегда уделяли этому большое внимание. — Рейн села на пол прямо под окном, прислонившись спиной к стене.
— Ну теперь-то все изменилось. У них есть другие храмы, верно? Сейчас они строят еще один в Зарахемле, разве не так?
— Не знаю, Дивер. Этот Храм находится здесь, и он всегда был главным. — Повернувшись на бок, она опустила голову на согнутую в локте руку и перевела взгляд на пол. — Этот Храм по-прежнему здесь.
Дивер увидел, что выражение ее лица становится все более мрачным. Она и вправду была чем-то опечалена. Так случалось со многими людьми, которые еще помнили прежние времена. Эта печаль напоминала какую-то неизлечимую болезнь. Но Дивер знал, что она поддается лечению. Во всяком случае, в отношении Рейн.
— А это правда, что они убивали там людей?
Вопрос попал точно в цель. От ее меланхолии не осталось и следа. Она буквально прожгла его взглядом.
— Так вот о чем вы, дальнобойщики, треплетесь целыми днями.
Дивер ухмыльнулся:
— Кое-что рассказывают. Например, то, что людей разрезают на куски, если они говорят, где спрятано золото.
— Ты же знаешь всех местных мормонов, неужели ты и вправду думаешь, что мы разрезали бы человека на куски только за то, что он выдал наши секреты?
— Не знаю. Все зависит от того, какие секреты, не так ли? — Он сидел на кушетке и, подложив под себя ладони, слегка подпрыгивал.
Он заметил, что Рейн, вопреки своей воле, действительно немного разозлилась. «Теперь она продолжит игру, — подумал он, — и будет притворяться, что разгневана». Она снова села, дотянулась до подушки и запустила ею в Дивера.
— Нет! Нет! — заорал он. — Не разрезайте меня на куски! Не отправляйте меня на корм рыбам!
Подушка попала в цель, и Дивер стал притворяться,