Апокалипсис

и хрустя позвонками.
— Спокойных снов, босс.
— Только не сиди здесь опять всю ночь, — сказал Феликс. — Тебе ведь тоже надо спать.
Ты слишком добр к нам, работягам, — отозвался Ван и забарабанил по клавиатуре.
Феликс закрыл за собой дверь и вышел в ночь. За домом тарахтел генератор на биотопливе, выплевывая едкий дым. Луна стояла высоко, и он ею полюбовался. Завтра он вернется, наладит еще один компьютер и опять станет бороться с энтропией. А почему бы и нет?
Этим он занимался всю свою жизнь. Ведь он был сисадмином.

Перу Джеймса Ван Пелта принадлежит роман «Лето апокалипсиса» («Summer of Apocalypse») и около девяноста рассказов, публиковавшихся в «Analog», «Asimov’s «Realm of Fantasy» и «Talebones». Кроме того, были выпущены два сборника писателя: «Бродяги и попрошайки— («Strangers and Beggars»), а также «Последние О-формы и другие рассказы» («The Last О-Forms and other Stories»).
Ван Пелт создавал серию произведений о движущихся медленнее света кораблях-ковчегах, уносящих беженцев с Земли, и во всех историях подразумевается, что люди спасаются от «генной чумы». Неожиданно автору пришло в голову, что не менее интересно будет описать происходящее на Земле.
Так появился рассказ «Последние О-формы», ставший финалистом премии «Небьюла». Действие в нем происходит в мире, где больше не рождаются нормальные дети. Все до одного мутанты, что и хорошо, и плохо для бродячего экзотического зверинца доктора Тревина…

Вокруг простиралась темная долина Миссисипи. Окна болот на горизонте поблескивали под луной как серебряные монетки, сверкавшие сквозь заросли черных деревьев или запутавшиеся в изгороди из рельсов, тянувшейся на много миль. В воздухе пахло сырым мхом и тухлой рыбой. Запах был тяжелым, как мокрое полотенце, но уж лучше такой, чем тот, что распространяется от клеток с животными к полудню, когда солнце бьет в брезентовую крышу фургонов, притулившихся в редкой тени. Ночные переезды удобнее. Тревин до минуты рассчитал расстояния. Скоро они проедут Рокси, затем почти подряд Гамбург, Макнейр и Гарристон. В Файетте есть симпатичная забегаловка, где можно позавтракать, но для этого пришлось бы свернуть с трассы, а стоит чуть задержаться, и они попадут в самую гущу утренних пробок под Виксбургом. Нет уж, надо ехать, ехать до следующего городка, который, может быть, спасет их шоу.
Он потянулся через сиденье к мешку с продуктами, лежавшему между ним и Каприс. Она спала, приткнувшись младенческой светлой головкой к двери. Крошечные ручки сжимали открытую на коленях «Одиссею» на древнегреческом. Если бы не спала, глянула бы на карту и с точностью до минуты сказала, сколько осталось ехать до Майерсвиля на той же скорости и сколько — с точностью до унции — дизеля осталось у них в баке. И взглядом пришпилила бы его к стене. «Почему бы тебе самому не сообразить?» — так и спрашивают глаза маленькой девочки. Он подумал, не припрятать ли телефонный справочник, который она подкладывает под себя, чтобы смотреть в окно. Будет тогда знать. Может, она и выглядит как двухлетняя, но на самом-то деле ей двенадцать, а душа у нее — сорокалетнего налогового инспектора.
На дне мешка, под пустой коробкой из-под пончиков, нашлась вяленая говядина. Перец почти забивал вкус, а о слабом металлическом привкусе, пробивавшемся сквозь него, лучше не думать. Кто знает, что это за мясо. Маловероятно, что где-то еще остались на забой коровы оригинального типа, или О-коровы.
За длинным изгибом дороги из мрака выплыл знак ограничения скорости в пределах города. Тревин притормозил и поехал медленнее. Полиция Рокси пользовалась недоброй славой за искусные ловушки для нарушителей,