Апокалипсис

ночей подряд, гоня по трассе, он слышал ее язвительный голос. «Продолжать нерентабельно, — говорил этот голосок двухлетки. — Пора признать неизбежное».
Она смотрела на него, губы у нее дрожали. Она подтянула кулачок к лицу. Все замерли. Тревин не слышал даже дыхания.
Каприс засунула в рот большой палец.
— Папа, — проговорила она с пальцем во рту. — Страшно, папа!
Тревин вздрогнул и вымученно улыбнулся:
— Ты моя умница.
— Папа, страшно!
На холме скулила тигрозель, а внизу, за дамбой, почти невидимая в свете фар, журчала и всхлипывала Миссисипи.

Ричард Кэдри — штор шести романов, в числе которых «Явление ангела» («Angel Scene»), «Сорокопут» («Butcher Bird») и «Метрофаг» («Metrophage»), представляющий собой квинтэссенцию жанра киберпанк. Рассказы писателя печатались во многих сборниках, а также в журналах «Asimov’s», «Interzone», «Omni» и «Wired».
«Апокалиптический натюрморт» впервые был опубликован в электронном журнале «The Infinite Matrix». В данную антологию вошла более поздняя, дополненная версия произведения.
По словам Ричарда Кэдри, замысел возник у него под влиянием сна, в котором он видел, как в свете прожекторов со дна канала поднимают останки утонувшей лошади. Писатель решил сделать этот образ частью беглой зарисовки обреченного мира, где у людей нет будущего, однако они продолжают по инерции работать, чтобы скоротать время, тщетно пытаются навести порядок после апокалипсиса.

Со дна канала поднимают еще одну утонувшую лошадь. Ее гнедой бок покрыт неоново-розовым налетом фреона.
Каждую ночь все новые трещины и разломы наполняются бурлящей жижей, пробившейся из-под земли. Фреон. Мазут. Тяжелая вода из захороненных ядерных реакторов. Каждый день в этом жутком месиве тонут ослабевшие от голода животные, тонут не по одному, а целыми десятками.
Небольшой дизельный кран с громким хлюпаньем вытягивает из маслянистой жижи обмякшее, словно тряпичное, тело мертвой лошади и аккуратно кладет на берег, где лежат прочие останки, найденные сегодня. В голубоватом свете прожекторов мы аккуратно сортируем трупы: людские складываем отдельно, животных подразделяем на млекопитающих и прочих, потом прочих — на позвоночных и беспозвоночных и так далее.
На заре моей карьеры в информационно-поисковой службе мне, помнится, поручили просматривать уцелевшие документы в разрушенных правительственных зданиях, заброшенных библиотеках и книжных магазинах. Однажды в каком-то подвале я нашел настоящий полицейский архив — все стены там были увешаны фотографиями задержанных в профиль и анфас, а также снимками с мест убийств и изнасилований. В другой раз я оказался в бывшем здании управления налоговой службы — там, по-видимому, один из разгневанных налогоплательщиков дошел до того, что выпотрошил инспектора, а потом бросил его внутренности на планшет ксерокса и приступил к копированию. В результате моему взору предстал кабинет, доверху заваленный распечатками, на которых красовались зернистые изображения печени, кишечника и прочих органов несчастного клерка.
Из магазина для взрослых я, помнится, принес разбухшие от воды эротические игрушки и старые выпуски порнографических журналов. Почему бы и нет? Ведь начальство велело мне собирать все, что кажется полезным. Свою добычу я и прочие сотрудники складывали в одну большую кучу, а сортировкой занималась информационно-классификационная служба.
Мне кажется, я бы легче смирился с происходящим, если бы причиной всему была, например, мировая война. Или пандемия. Или глобальная катастрофа вроде Чернобыля. Хоть какое-нибудь обстоятельство, которым мы могли бы оправдаться, сказав: «Вот она — подлинная