Тема конца света, одна из основных в научной фантастике, на протяжении многих лет будоражит умы людей. Мы с содроганием и невольным любопытством представляем себе момент гибели всего сущего, втайне надеясь получить шанс заново отстроить этот мир.
Авторы: Вилсон Фрэнсис Пол, Рейнольдс Аластер, Лейбер Фриц Ройтер, Сильверберг Роберт, Вильгельм Кейт, Уильямсон Джек, Грин Доминик, Лэндис Джеффри А., Бейли Дейл, Пол Ди Филиппо, Бир Элизабет, Бейкер Кейдж, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Доктороу Кори, Бродерик Дэмиен, Эшли Майк, Бартон Уильям Реналд, Браун Эрик, Нагата Линда, Барнетт Дэвид, Куниган Элизабет
между собой.
Там внизу, наверно не слишком далеко, симпатичная блондинка разглядывала свое правое запястье и гадала, что же она, черт возьми, сделала не так. Что бы я сказал, столкнувшись с ней?
Где-то поблизости, прямо за деревьями, затрубил слон, и мы услышали полный ужаса человеческий крик. Милликан обернулся на шум, потом, через плечо, на меня:
— Кажется, я плохо слушал речи богов. Они ничего не говорили насчет зверей?
Боги? Выходит, не мне одному сказано, где мы? Я сказал:
— У тебя симпатичный зад, Бен.
Он странно покосился на меня и опять повернулся к лесу. Чертов слон был виден как большая серая тень, проламывающаяся сквозь сосняк, круша деревья, размахивая во все стороны хоботом. Перед ним мчался в нашу сторону толстый белый мужчина. Он то и дело оглядывался через плечо, вопил, спотыкался и падал, поднимался и спотыкался снова.
Мэриэнн сказала:
— Деревья пришли на небеса вместе с нами, почему бы и не слоны?
Я обнял ее за талию и сказал:
— Пока ты здесь, подробности не имеют значения.
Она извернулась в моих руках, чтобы заглянуть мне в лицо. Я вздумал попятиться и вдруг осознал, что дальнозоркость, нараставшая у меня на четвертом и пятом десятке, пропала.
Она сказала:
— Даже если Конни появится и передумает?
Я улыбнулся:
— Особенно тогда.
Этот спокойный строгий взгляд.
— А что с другой?
Я набрал в грудь воздуху:
— Лара, когда резала бритвой запястье, знала, кто найдет ее утром. У меня было двадцать лет, чтобы это обдумать.
Медленный кивок.
— У меня тоже есть прошлое. Ты никогда не расспрашивал.
— Если это важно, ты мне расскажешь. А пока… смотри! — Свободной рукой я указал вниз, в отступающий туман. — Все и вся, кто когда-то существовал, были там, в этой долине. Мы…
Толстяк вывалился из-за деревьев, все еще оглядываясь, хотя слон, видимо, отказался от погони, запутался в поваленных стволах. Я махнул рукой:
— Поли! Там!
Мэриэнн прижалась к моему уху и шепнула:
— Помалкивай. Может, он не заметит.
Он побежал прямо через откос к холму, снова запнулся, замедлил бег, перешел на шаг. Немного не дойдя до крутого подъема, ведущего к нам четверым, он свернул, пробежал вдоль подножия и снова повернул от нас.
Пыхтя. Пыхтя и задыхаясь.
Он вдруг завопил:
— Джулия! Джулия, постой!
Я обернулся. Там. Голая, длинные волосы развеваются за спиной, убегает прочь, к другому темнеющему сосняку. Держится за руки с другим толстяком. Конечно, это Гэри, излеченный от пуль и холода. Поли упал, вскочил, крикнул:
— Джулия! Ради бога! Прошу! Я люблю тебя! — побежал, спотыкаясь, и следом за ними скрылся среди деревьев.
В конце концов распад дошел до стадии, когда скафандры стали бесполезны, и загнал нас в убежище. Однажды вечером мы все скинулись и устроили лучший ужин в моей жизни. Курица по-корнийски. Брюссельская капуста. Печеный картофель, фаршированный кукурузой. Салат с соусом из бальзамического уксуса. Мы все теснились в кухне для сотрудников, поглощая излюбленные лакомства, сталкиваясь локтями, смеясь над всякими глупостями, как в старые времена, как будто мы каким-то образом зажили жизнью, о которой мечтали, которой, может быть, даже заслуживали. Там был соус из гусиной печенки, настоящее масло, сметана.
Каждый пил любимое вино — от снобистского, подходящего разве что для цыпленка сухого белого Джулии до моего темного портвейна. Я поднял кружку и взглянул на них. В тишине? Не совсем. На заднем плане слышалось тихое биение, медленная дробь, глухие неравномерные удары взрывающихся капель кислородного дождя.
— За нас, — сказал я, — здесь и сейчас.
Поли поднял бокал для шампанского с каким-то «Черным опалом»:
— Не за то, что было, не за то, что может быть. Просто за нас.
Джулия с удивленным видом смотрела на него:
— Хороший тост, Поли. Хорошо бы ты придумал его раньше, когда жизнь была настоящей и были вещи, которые еще могли быть.
Мы молча стали есть, шум исходил только от Поли, который так и не научился жевать с закрытым ртом. Где-то еще поглядывали на него через плечо его умершие родители, крича и заламывая руки в отчаянии, потому что он вел себя не так, как они хотели.
Шум дождя над головой на минуту стал громче и снова затих. Словно кто-то забавы ради выплеснул на нас лишнее ведро капель. Конни отложила вилку и оглядела потолок, словно проверяя, нет ли протечек.
Конникин, если эта крыша протечет, нам конец.
Она спросила:
— Так все и будет дальше?
— Мы не знаем.
Поли поморщился:
— Да знаем мы. Через несколько дней начнется настоящий дождь, ливень.
— Ну, это мы так думаем, Поли. А мы уже не раз ошибались,
