Тема конца света, одна из основных в научной фантастике, на протяжении многих лет будоражит умы людей. Мы с содроганием и невольным любопытством представляем себе момент гибели всего сущего, втайне надеясь получить шанс заново отстроить этот мир.
Авторы: Вилсон Фрэнсис Пол, Рейнольдс Аластер, Лейбер Фриц Ройтер, Сильверберг Роберт, Вильгельм Кейт, Уильямсон Джек, Грин Доминик, Лэндис Джеффри А., Бейли Дейл, Пол Ди Филиппо, Бир Элизабет, Бейкер Кейдж, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Доктороу Кори, Бродерик Дэмиен, Эшли Майк, Бартон Уильям Реналд, Браун Эрик, Нагата Линда, Барнетт Дэвид, Куниган Элизабет
как заглушенный дизельный мотор. Мэриэнн рядом со мной вздрогнула: может, ей приснился тигр или она озябла во сне? Я снова обхватил ее за плечи, сам радуясь этому прикосновению.
О, круто. Еще одно испытание. Рано или поздно она устанет от этой дряни.
Мы собрали еще несколько человек на вершине холма — по большей части из редута: команда Eva, кое-кто из HDC, пара приятелей Бена. Вместе мы сумели выкорчевать колючие кусты, бранясь на царапины. Джон завопил, когда одна колючка вцепилась ему в конец, пока он сооружал на вершине ограду от диких зверей.
Милликан потряс меня тем, что знал, как добыть огонь с помощью деревянного сверла, и, когда толстое рыжее солнце закатилось за дальние горы, мы разожгли веселый костерок.
Милликан ухмыльнулся, видя мое изумление:
— Чем, по-твоему, я занимался, проводя отпуска на природе? Говорил я тебе, давай с нами!
Мэриэнн подтолкнула меня в плечо и указала на небо:
— Интересно, у них есть названия?
Она смотрела на маленькую розовую луну, неправильной формы астероид, появившийся над горами пару часов назад. Она росла, поднимаясь, кувыркаясь и мигая под черным провалом неба.
Я сказал:
— Если нет, придется придумать.
Пока что их было три: желтая, голубая и вот еще розовая, хотя одновременно мы видели не больше двух. Далекие ровные огоньки напоминали мне планеты, вон та, знакомая, может быть Венерой, бледно-желтая — Юпитером, а розовая — Марсом. Но ничего похожего на звезды, только глубокая бархатистая тьма во все стороны. До бесконечности. Так сказали боги.
Это меньшее творение, содержащее все, что боги решили сохранить из создавшей нас ошибки.
Что, если большие боги, неведомые и непознаваемые, проведают о поступке своих орудий? Не смахнут ли нас тогда тряпкой в конце концов?
Мэриэнн встала и потянулась, все так же глядя в небо. Ее тело то освещалось, то затемнялось в мерцании костра: груди, волосы, бледная кожа.
— Как ты думаешь, мы теперь бессмертны?
Разве не так положено в подобных делах? Я сказал:
— Если бы это был мой сюжет, я бы закончил его так.
Глядя в черную пустоту бесконечной долины, предположительно заполненной всем живым, что когда-либо существовало на Земле, она сказала:
— Никогда не понимала, как скучные люди могут жить вечно.
В конечном счете единственным местом, куда не пробился воздушный дождь, если его можно так назвать, оказался бункер с нашими спасательными капсулами. Поли с Джулией прятались в своих, порознь, мы с Конни вместе, на этот раз в моей. В случае если бы нас сбросило на пол, моей было бы не так высоко падать.
Мы оставили свет включенным и скорчились там, закусывая и прислушиваясь к реву дождя, похожему теперь на океанский прибой над самым ухом. Мы доедали вчерашние объедки, как будто так и надо, как будто снаружи просто дождливая бурная зимняя ночь Северной Каролины.
Завтра будет солнечно и мы отправимся на прогулку по Умстедскому лесу среди нагих серых деревьев под хрупким безоблачным темно-синим небом. А в свой черед вернется лето.
Нам немногим больше пятидесяти, Конни. Мы молоды. Молоды и красивы. Не забыла?
Тунец, вылежавшийся за ночь, стал еще вкуснее, а Конни раскопала в шкафу отличный велспрингский хлеб.
— Последний, — сказала она, упираясь ногами в дрожащий пол и взмахивая острым ножом.
Сэндвич с пикулями, чипсы и французский луковый соус, для меня пластиковая бутылка «Велча», а для Конни — ее диетическая кола.
Подумать только!
Как бы ты ни старалась, милая моя Конни, растолстеть уже не успеешь.
Я то и дело протягивал руку к ее бедру, гладил теплое местечко между ног, а закончив, мы растянулись на тихо покачивавшейся под нами койке и прижались друг к другу носами. Моей руке в ее трусиках было тепло и приятно. Конни улыбнулась мне в щеку и пробормотала:
— Неисправим.
Мне хотелось, чтобы она опять назвала меня Скотти, чтобы почувствовать, как тает от этого сердце.
БАМ!
Бункер содрогнулся так, что нас подбросило в воздух, а на той стороне помещения завизжала Джулия — высокий протяжный вопль, как спецэффект в дешевом фильме.
Крак!
Капсула сильно накренилась, стены вокруг нас дрожали и стонали, она наклонилась в другую сторону, сбросив нас всех на внутреннюю сторону бункера. Пол громыхал, Поли невнятно ругался, кажется даже без слов. Когда я нашел его взглядом, он на четвереньках торопился вернуться к койке.
Флуоресцентные лампы замигали, словно стробоскоп.
Балласт уже не держит, догадался я. И обернулся к Конни, выкинув из головы Поли, Джулию и прочее. Она выглядела испуганной насмерть. Бледная, с круглыми глазами. Глаза искали что-то в моих — хоть что-то.
Я тихо поцеловал
