Тема конца света, одна из основных в научной фантастике, на протяжении многих лет будоражит умы людей. Мы с содроганием и невольным любопытством представляем себе момент гибели всего сущего, втайне надеясь получить шанс заново отстроить этот мир.
Авторы: Вилсон Фрэнсис Пол, Рейнольдс Аластер, Лейбер Фриц Ройтер, Сильверберг Роберт, Вильгельм Кейт, Уильямсон Джек, Грин Доминик, Лэндис Джеффри А., Бейли Дейл, Пол Ди Филиппо, Бир Элизабет, Бейкер Кейдж, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Доктороу Кори, Бродерик Дэмиен, Эшли Майк, Бартон Уильям Реналд, Браун Эрик, Нагата Линда, Барнетт Дэвид, Куниган Элизабет
многозначительно.
— Что-то не так?
Она качает головой. Но вместо вранья признается, что ей страшно, когда я уезжаю надолго.
— А чего ты боишься?
Лола смотрит на меня.
— Я всегда возвращаюсь, — напоминаю я.
Да, возможно, я не смогу вернуться к вечеру, но завтра я уж точно буду снова здесь сидеть. И останусь дома до весны, если мы раздобудем достаточно припасов за наше копченое мясо.
— Я знаю, что ты вернешься, — соглашается она. И после паузы добавляет: — Ты ведь недолго пробудешь у Мясника.
— Мне надо повидаться со старыми друзьями, — напоминаю я.
Она кивает.
— Ритуалы, — добавляю я.
Один из ритуалов заставляет ее улыбнуться.
— Поехали со мной, — предлагаю я.
Но этого никогда не будет. Мое предложение будит в ней старые чувства. Ее лицо каменеет, и она говорит:
— Меня там не ждут.
— Прошло уже много лет.
— И что изменилось?
— Ну… Вряд ли люди станут говорить гадости тебе в лицо.
Ее прекрасные глаза вспыхивают. Не стоит бередить рану. Мы знаем эту историю, и одно только напоминание о ней заставляет Лолу остаться дома. Кивнув, она признает, что нам нужны припасы, но зато потом мне уже не придется никуда ехать до следующего месяца.
— Раздобудь все, что сможешь, сегодня, — умоляюще произносит она. — То, что нам нужно. И может быть, подарок для меня. Хорошо? А потом возвращайся как можно скорее.
Может быть, моя жена и не знает состава воздуха, зато она лучше меня помнит, ради чего мы дышим.
Невозможно сказать, сколько машин пошло на изготовление моего грузовика. Я потерял счет местам, где находил разные клапаны, болты, кронштейны и прокладки. Но корпус его принадлежал армейскому «хаммеру», а мотор стоит от другого «хаммера» — большой, восьмицилиндровый, переделанный, чтобы работать даже на нашем паршивом самодельном спирте. Все шины у него от разных производителей. Я могу сделать почти любой ремонт с помощью подручных инструментов и свалки за нашими туалетами. Но когда-нибудь этот грузовик остановится навсегда. И произойдет это, вероятно, на дне оврага и в нескольких милях от дома, а нужной запчасти в моей кладовке не найдется. Или, что вероятнее, я вернусь пешком домой и найду целых десять запчастей, да только все они окажутся проржавевшими и бесполезными.
Вода и время — вот два демона, упорно стирающие то, что осталось от прошлого. Но этот самый плохой день пока еще где-то в будущем. А пока у нас есть несколько джипов, маленьких грузовиков и тракторов, мототележки и один большой «хаммер». С помощью Лолы я нагружаю грузовик и оба трейлера, закрепляя в кузовах отборные куски лосятины, оленины и кабанятины и еще того идиота-медведя, что решил навестить нас в прошлом октябре и покалечил собак, когда они мешали ему устраивать погром в коптильне. Очень важно распределить груз равномерно, и пришлось долго толкать и перетаскивать куски, пока они не улеглись как следует. Неожиданно оказывается, что уже довольно много времени. Лола думает, что поздно выезжать, и хочет, чтобы я отложил поездку, хотя и не говорит этого. Я целую ее, но она не отвечает. Я отстраняюсь на шаг, и она прижимает меня и целует, прильнув всем телом и запрокинув лицо. Мне приходится рассмеяться, тогда она дает мне пощечину и, разгневанная, отбегает. Я залезаю в кабину и делаю традиционный глубокий вдох — на удачу. Двигатель заводится с первой попытки, я машу ей, она машет в ответ и улыбается, и я пересекаю двор и выезжаю на узкую, заросшую травой дорогу к городу.
Собаки провожают меня, но не слишком далеко.
В хорошей обуви и с достаточной мотивацией здоровый человек может добежать до Спасения за девяносто минут. За дорогу от моего дома до шоссе отвечаю я один. Здесь больше никто не живет. Весной и летом я цепляю к самому большому трактору косилку и не даю сорнякам и молодым деревцам оккупировать когда-то посыпанные гравием обочины. Я также засыпаю промоины и овражки, возникающие после ливневых дождей, и когда-нибудь мне придется укрепить мост в семи милях от дома.
Мост трещит и стонет, но покуда держится. Мои дороги кончаются у шоссе, а у перекрестка, счастливо греясь на солнышке, сидит тигр — огромный желто-черно-белый зверь — и смотрит на громыхающую мимо конструкцию на колесах и упрямого полуглухого мужика, вцепившегося в руль.
Местные тигры — красавцы. Их предки жили в городском зоопарке, а может быть, в чьем-то частном зверинце. Вместо того чтобы милосердно усыпить, больших кошек отпустили на волю. В этом звере течет амурская кровь. Он огромный, и под толстой зимней шубой ему тепло. Его шкура стоила бы в городе сумасшедшие деньги. Или, еще лучше, стала бы идеальным сюрпризом для женщины, мечтающей получить мешок муки без жучков.
Но этот тигр
