Тема конца света, одна из основных в научной фантастике, на протяжении многих лет будоражит умы людей. Мы с содроганием и невольным любопытством представляем себе момент гибели всего сущего, втайне надеясь получить шанс заново отстроить этот мир.
Авторы: Вилсон Фрэнсис Пол, Рейнольдс Аластер, Лейбер Фриц Ройтер, Сильверберг Роберт, Вильгельм Кейт, Уильямсон Джек, Грин Доминик, Лэндис Джеффри А., Бейли Дейл, Пол Ди Филиппо, Бир Элизабет, Бейкер Кейдж, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Доктороу Кори, Бродерик Дэмиен, Эшли Майк, Бартон Уильям Реналд, Браун Эрик, Нагата Линда, Барнетт Дэвид, Куниган Элизабет
половины выживших остались со шрамами на лицах и с пораженными легкими. Если этот вирус вырвется на свободу, около десяти миллионов человек умрет, а еще сто миллионов останутся инвалидами. Вот почему во всем мире упорно разрабатывали вакцину. И вот почему все так радовались, когда одна фармацевтическая компания начала массовое производство вакцины, которая защитит любого, кто закатает рукав и протянет руку для инъекции.
В некоторых странах дела обстояли лучше, чем в других. Для меня Канада была большим зеленым пятном в верхней части любимой старой карты. Но это была и страна с деньгами и эффективной системой здравоохранения, поэтому канадцам удалось добиться почти стопроцентной вакцинации. Финляндия, Дания и Коста-Рика были столь же успешными. В Японии и на большей части Европы уровень вакцинации превысил девяносто семь процентов. Но Соединенные Штаты отставали в этой важнейшей гонке. Слишком многие из нас были бедны или изолированы. Огромной проблемой были глупые слухи и дурацкие предубеждения. Но в конце концов законы о чрезвычайной ситуации и Национальная гвардия смогли повысить этот процент. Каждый врач и медсестра, учитель и полицейский были вакцинированы. Каждый солдат, заключенный и пациент в больнице были вакцинированы. Но всегда оставались упрямцы, которые отказывались, и в результате мы так и не достигли даже девяноста пяти процентов.
Я помню себя в пять лет. Я сижу у себя в спальне и слушаю, как спорят родители. Мать не хочет подчиняться «закону Кесаря». Она не хочет, чтобы правительство заставляло ее что-либо делать. А отец не хочет слушать о том, как молитва и божественная благосклонность оградят нас от болезни. Но мать продолжает настаивать, отметая отцовскую логику, пока тот не находит собственный выход из этой ловушки: если все будут вакцинированы, то и нам уже ничего не будет угрожать.
И тогда мы всей семьей поехали к какому-то низенькому толстячку, который лишь выглядел врачом. Тот взял у родителей деньги и заполнил соответствующие бланки, после чего для властей штата мы стали вакцинированными. Потом мы отправились домой, и отец пришел ко мне в комнату, сел на кровать и объяснил, что так поступают женатые люди. Они находят компромисс. И хотя он знает, что следовало поступить иначе, мы можем спать спокойно, потому что очень многие люди поступили умно, правильно и благородно.
Китай, где родилась смертоносная чума, добился больших успехов, чем США. В Индии дела обстояли хуже, а некоторые страны Латинской Америки отстали еще больше. Но даже эти бедные страны сумели преодолеть отметку в девяносто процентов. Самыми беззащитными оказались беднейшие уголки планеты. В Африке и диких районах Азии добились лишь тридцатипроцентной вакцинации, и то в лучшем случае. Но благотворительные организации и врачи-добровольцы не сдавались. Отважные защитники общественного блага, они без устали вонзали иглы в маленькие коричневые руки, даже когда по миру разнеслись сообщения о том, что первые люди, получившие вакцину, — пациенты торопливых клинических испытаний — начали трястись от лихорадки, слабеть с каждым днем и недоумевать, что с ними происходит.
Судя по датам, отображенным на тех записях, судьба планеты оказалась решена в мой шестой день рождения. Перед камерой на фоне герба своей обреченной нации стоял пожилой мужчина. Усталым и печальным голосом он признал, что были допущены ошибки. Ответственные за них пока неизвестны и могут навсегда остаться неизвестными, но гонка по выпуску вакцины на рынок оказалась самой большой ошибкой, вызвавшей ужасную трагедию. И теперь каждый, кто пытался сделать нечто хорошее, инфицирован.
Эта старая запись разбудила воспоминания. Мне вдруг снова шесть лет, я сижу между родителями, которые слушают выступление президента. Я не понимал большей части его слов и не улавливал даже малой части сказанного. Но мать и плакала, и одновременно страстно молилась, отец рыдал, как никогда прежде, а я сидел, положив руки на колени, и не сводил глаз с подарков, обернутых в яркую цветную бумагу.
— Когда это закончится? — нетерпеливо спросил я. — Когда можно будет открыть подарки?
— Так откуда вы приехали? — спросил гостей мальчишеский голос, дерзкий и нетерпеливый.
— Вы с юга, если я не ошибся в вашем акценте? — добавил старый Феррис.
Взгляд бабули перескакивал с одного лица на другое. Люди подступали к ней все ближе, некоторые подбегали, все переговаривались, и старуха начала паниковать. Слегка ахнув, она начала поворачиваться, пока не обнаружила внучку, стоящую возле меня.
— Я здесь, — сказала Мэй.
Бабуля открыла рот, пытаясь вспомнить ее имя.
Девушка снова назвала себя и взяла бабушку за пухлую руку, после чего сообщила
