Тема конца света, одна из основных в научной фантастике, на протяжении многих лет будоражит умы людей. Мы с содроганием и невольным любопытством представляем себе момент гибели всего сущего, втайне надеясь получить шанс заново отстроить этот мир.
Авторы: Вилсон Фрэнсис Пол, Рейнольдс Аластер, Лейбер Фриц Ройтер, Сильверберг Роберт, Вильгельм Кейт, Уильямсон Джек, Грин Доминик, Лэндис Джеффри А., Бейли Дейл, Пол Ди Филиппо, Бир Элизабет, Бейкер Кейдж, Стивен Бакстер, Рид Роберт, Доктороу Кори, Бродерик Дэмиен, Эшли Майк, Бартон Уильям Реналд, Браун Эрик, Нагата Линда, Барнетт Дэвид, Куниган Элизабет
свои руки. Когда они перестали дрожать, он поднял голову и сказал: — Одна из возможных целей — власть. Выжившие после этого кошмара получат в свое распоряжение целую планету. Но у меня есть и другое, лучшее предположение… более логичное и ужасное для меня… На такой шаг могла пойти группа по защите окружающей среды. Если они считали, что перенаселение и загрязнение среды являются жестокой угрозой для планеты. Если они убедили себя, что так будет лучше…
— И сколько их потребовалось бы?
— Извините, сенатор?
— Я про описанную вами тайную организацию. Хочу выяснить, сколько преступников нам следует искать?
— Не знаю, сенатор.
— Десятки? Сотни?
— Наверное, сотни. Но сохранить такой огромный секрет будет трудно. Поэтому горстка единомышленников смогла бы, вероятно, добиться желаемого результата, если бы у них хватило знаний.
— В вашей компании, сэр…
— Да?
— Кто не был вакцинирован?
Помощник наклонился к нему, прошептал что-то на ухо. Он отмахнулся от совета:
— Нет, я хочу ответить. — Свидетель наклонился ближе к микрофону. — Я задавал себе тот же вопрос, сэр. Обязан был задать. Но моя компания почти исчезла. Я настоял на том, чтобы мои сотрудники были вакцинированы первыми, включая всех субподрядчиков. Большинство из нас уже мертвы. То, что я еще жив, — скромное чудо. Я не могу подсчитать, сколько друзей и коллег… покончили с собой… но все же я, если говорить честно, не могу исключить и того, что несколько человек не смогли бы сбежать в этом хаосе…
Сенатор задумался над следующим вопросом, но поднялась умирающая женщина рядом с ним и хриплым, неприятным голосом спросила:
— Но зачем? Даже если все было так, как вы утверждаете, и небольшая группа попыталась спасти мир…
— Я ничего не утверждал, мадам. Я лишь предполагал.
Сидящий позади меня мэр вскочил и писклявым голосом приказал выключить телевизор.
— Мне наплевать на причины, — продолжил сенатор. — Причины — это оправдания. А это жестокая и злобная атака на человечество, и уж поверьте — те, кто в этом виновен, получают огромное удовольствие от наших страданий и ужаса.
Экран телевизора погас.
Я обернулся. Мать стояла возле мэра. Она уже не плакала, а эмоции сменились прежней стальной маской, которую я знал в мельчайших деталях.
— Очевидно, что это очень болезненная тема, — заявил мэр, обращаясь к классу.
Но мы не плакали. Смотреть такое было в десять раз легче, чем на людей, дерущихся из-за таблеток с ядом. Мать что-то шепнула мэру, тот кивнул и прошел вперед, разворачивая один из зеленых мешков, запас которых имелся в старом магазине. Диск был извлечен из проигрывателя. Мать помогла собрать все остальные диски, и, пока она относила полный мешок на автостоянку, мэр объяснил, что диски будут сожжены. Детей постарше это удивило, а учительница выглядела озадаченной и даже огорченной. Но мэр, желая придать смысл происходящему, объяснил:
— Да, люди играли роль в том, что произошло. Но важно то — и это вы должны запомнить, дети, — что лишь десница Божья может править этим миром. Ничто иное не имеет такой власти или величия. И та огромная кара, которую мы пережили, была наслана Отцом нашим небесным, за что мы должны быть Ему благодарны. Ибо Он подарил нам этот новый Эдем, и мы получили от Него благословения больше, чем любой человек, когда-либо ходивший по земле.
И он вышел.
Вскоре мы почувствовали запах дыма, уродливо-черного и наверняка токсичного.
Учительница медленно вышла к доске и что-то пробормотала, неуклюже поддерживая это дурацкое решение. Многие ученики принялись делать бумажные самолетики и перебрасываться записками с разной чепухой. Но я был занят делом: зажмурившись и затаив дыхание, я желал матери надышаться этим дымом, заболеть и умереть.
Уинстон стоял под ярким холодным солнцем — руки по бокам, глаза опущены, губы сжаты. На скулах у него перекатывались желваки. Он оказался не таким красным, как я представлял, но не требовалось особого таланта, чтобы понять, что он разозлен до крайности. Проходившим мимо хотелось поговорить с приезжим, но они видели его лицо и не решались. Даже двое детишек, захотевших было приблизиться к нему, передумали, и, проходя мимо меня, один из них спросил другого:
— Что за демон у него в сердце?
Я встал перед ним и стал ждать.
Он не реагировал.
Поблизости никого не было, и лишь мы стояли на площади. Я не знал, что сказать, но как только заговорил, нужные слова нашлись сами.
— Семьи, — сказал я с легким презрением. — С ними всегда нелегко. — Потом добавил парочку ругательств, подготавливая почву, и признался: — Моя мать была необыкновенной сукой.
Уинстон моргнул и уставился на меня.
Я
