Апокалиптическая фантастика

я рискну и поеду с вами, — буркнул он.
На следующий день пустыня сменилась голыми холмами, а те вскоре превратились в горы. Я сидел с Дэнни в кабине, когда мы ехали по остаткам бывшего шоссе, что ныне было не лучше выщербленной грунтовки. Судя по карте, мы перебирались через горный хребет под названием Севенны. По бокам виднелись останки бывших лесов — низкорослые стволы усеивали склоны наподобие обтесанных колышков, мертвых, как и все остальное.
Мы никогда еще не забирались так далеко на юг, и такого яркого солнца я еще не видел. С высоты нам открылся отличный вид на равнины к югу — наносы золотистого песка, тянущиеся до тех мест, где когда-то было Средиземное море.
Солнце уже садилось, когда я спросил:
— Что там Череп говорил насчет бандитов?
— Такие же, как он, — фыркнул Дэнни. — Ублюдки, что сбегают из колонии, украв припасы… Все они трусы. И вообще, он соврал.
Я взглянул на Дэнни:
— Соврал?
— В Алжире нет никакой колонии. Я слышал, все там вымерли уже давно, лет двадцать назад или больше.
— Но откуда-то он все-таки же сбежал?
— Да, но не из Алжира. Он не захотел говорить, откуда прилетел.
— Почему? Что он скрывает?
— Со временем узнаем, Пьер, уж поверь.
Следующий час он сосредоточился на вождении, пока мы спускались по извилистому выщербленному шоссе, оставив горы позади. Когда стемнело, Дэнни остановил грузовик. После гудения мотора наступившая тишина показалась оглушительной.
Мы вышли из кабины и перебрались в прихожую.
Вчера вечером Дэнни выделил Черепу маленькую койку в заднем конце грузовика, туда же ему носили и еду. Это меня порадовало — не мне одному хотелось, чтобы присутствие Черепа не портило нам настроение за едой.
— Сегодня в меню мясо, — объявил Эдвард.
Он принес исходящую паром кастрюлю и поставил ее перед нами.
Он разлил бульон по тарелкам, и от этого запаха у меня закружилась голова. На секунду я почти обрадовался появлению таинственного незнакомца.
— Ты как себя чувствуешь, Кат? — спросил я.
Она улыбнулась в ответ. Мне понравилось, как она черпала ложкой бульон, — похоже, она искренне наслаждалась ужином. Я взглянул на Эдварда. Тот жевал с закрытыми глазами, как будто смаковал не только мясо, но и воспоминания, которые разбудил его вкус.
После ужина у меня впервые за много месяцев осталось ощущение, что я наелся.
Потом я вышел, желая побыть наедине со своими мыслями. Выйдя из грузовика, я выкопал ямку в прохладном песке и улегся в ней.
Ночь стояла тихая, а небо было необычно спокойным. Сегодня небеса не раздирали магнитные бури, зато воздух был тяжелым, горячим и душным. Я медленно дышал, наслаждаясь прохладным песком, и размышлял о путешествии на юг.
Какой-то звук заставил меня вздрогнуть. Я решил было, что ко мне захотел присоединиться Эдвард. Но ко мне ковыляла скелетообразная фигура, опираясь на костыли, смастеренные из обломков планера.
Череп опустился на песок рядом со мной и кивнул:
— Здесь прохладнее.
В рассеянном свете, льющемся из окон грузовика, его лицо стало еще больше напоминать череп. Я стал дышать неглубоко, не желая вдыхать исходящий от него кислый запах.
— Поэтому я здесь и сижу, — согласился я.
— Может быть, хоть ты прислушаешься к здравому смыслу, Пьер, — сказал он, помолчав. — Я пытался говорить с остальными. Они слишком старые и упрямые, их не переубедить.
— Они мои друзья. Моя семья. Мы все делаем вместе.
Я искоса взглянул на него. В его хитрых глазах читался расчет.
— Послушай меня, Пьер. Ты ведь не дурак. Если мы едем на юг, к морю…
— Да?
Пауза. Он облизнул губы:
— Там есть опасности, с какими вы не сталкивались в Европе.
— Ты уже говорил. Дикие банды…
— Хуже!
— Хуже, чем дикие банды?
— Намного хуже. «Дикий» — значит «животный». С животными можно справиться, перехитрить их. А эти люди… они не дураки. Они злобные и расчетливые. — Я на секунду задумался: уж не себя ли он описывает? — Видел ты когда-нибудь, на что способны люди, когда им нечего терять?
Я вспомнил руины Парижа до того, как город поглотила пустыня. Подумал о людях, с которыми жил, и почему я от них ушел. И едва не ответил ему: «Да, я был рядом с отчаявшимися людьми и выжил». Но промолчал, не желая делиться с Черепом тем, о чем никогда и никому не рассказывал, даже Дэнни, Кат или Эдварду.
— Как сказал Дэнни, — негромко произнес я, не глядя на него, — мы можем за себя постоять.
Череп зло плюнул:
— Тогда вы точно все дураки!
Я вспомнил, что вчера вечером сказал Дэнни, и прервал молчание вопросом:
— Чем ты так напуган, Череп? От чего ты убегаешь?
Он взглянул на меня, ухмыльнулся:
— Нет… ты не дурак,