Апокалиптическая фантастика

мыло, — пояснила она. — Натри им меня.
Я выполнил ее просьбу, удивился появившейся пене, и мы снова занялись любовью.
Вытершись, мы улеглись на кровать и повернулись друг к другу. Я погладил ее щеку. Даже в тот момент я сознавал, что это было преходящее удовольствие, неожиданное и восхитительное, но ограниченное опасностью. И понимал, что продолжения не будет.
И тут, словно прочитав мои мысли, Самара провела пальцем по моим ребрам и сказала:
— Можешь остаться, если хочешь. Брось своих, оставайся со мной. Жизнь тяжела, но я смогла сделать ее приятнее.
Я посмотрел в ее холодные глаза, на ее жестокий рот. Даже тогда у меня хватило ума задуматься, нет ли у нее каких-то скрытых мотивов.
— И бросить мою… семью?
— Ты получишь меня, Пьер. Мы ни в чем не будем нуждаться. Мы будем хорошо питаться.
Интересно, есть ли у них на борту специалист по гидропонике. Проходя по ховеру, я не заметил признаков того, что внутри что-то выращивают.
Она оперлась на локоть, глядя на меня сверху вниз:
— И жизнь станет еще лучше, поверь.
Я покачал головой.
— Каким образом? — спросил я, неожиданно подумав, нет ли у нее информации о процветающей колонии где-то в этих краях.
— Мы направляемся в Танжер, — сказала она.
— Там есть колония?
Она улыбнулась:
— Когда-то в Танжере была успешная колония, Пьер. Но я слышала, что несколько лет назад там все умерли.
— Тогда, — я пожал плечами, — зачем туда ехать?
Она помолчала, поглаживая мне грудь:
— Та колония была религиозной — одним из тех безумных культов, что расцветали по мере гибели цивилизации. Они называли себя Часовые «Феникса».
— Никогда о них не слышал.
Она взглянула на меня.
— Но ты слышал о проекте «Феникс»?
— Эдвард мне о нем рассказывал. К звездам послали корабль в надежде отыскать новую Землю.
— Таков был план, во всяком случае, — улыбнулась она.
— План? Так ты хочешь сказать…
— Корабль был уже на орбите, но деньги кончились, а правительства утратили контроль над ситуацией. Этот проект так и остался еще одной несбывшейся надеждой…
— Откуда ты это знаешь?
Она встала, подошла к деревянному столику и вернулась с пачкой листков.
— Это распечатка, — пояснила она, пристраиваясь рядом со мной. — Я получила ее несколько лет назад от одного торговца. Это было еще до того, как умерли Часовые «Феникса». А это официальный отчет о прекращении проекта и оставшихся ресурсах.
Я пролистал бумаги. Их покрывали закорючки непонятного для меня шрифта.
— Это арабский перевод, — пояснила Самара.
Я отложил бумаги:
— И?
— Здесь есть информация о космодроме в Танжере. Это копия так называемых священных текстов, на которых Часовые основали свой культ.
— Все равно не понимаю…
— Пьер, именно с космодрома в Танжере должны были стартовать корабли снабжения — до старта с орбиты самого «Феникса».
— Корабли снабжения, — повторил я, внезапно все поняв. — И ты полагаешь, что эти корабли все еще там, набитые всем, что понадобится колонистам во время полета, — едой, водой…
Она неожиданно рассмеялась, сбив меня с толку:
— О, извини, Пьер! Ты такой наивный. Нет, колонистам не были нужны такие припасы, как еда и вода.
— Не нужны? — озадаченно повторил я.
— Корабли снабжения в Танжере, около дюжины, были полны самими колонистами. Их заморозили, погрузили в анабиоз, и так им предстояло лететь до конца путешествия. Их там пять тысяч.
— Пять тысяч? Это… это же целый город. Господи, да… Раз их так много, мы сможем начать все заново, восстановить цивилизацию.
Самара прервала меня:
— Пьер, ты все неправильно понял. Мы не сможем обеспечить колонию в пять тысяч человек. Чем мы будем их кормить? А вода? Пьер, взгляни правде в лицо — Земля почти мертва. И сейчас каждый за себя.
— Тогда… — Я показал на распечатку. — Что ты имела в виду? Ты же сказала, что там есть колонисты?
Она погладила мне подбородок почти с жалостью:
— Конечно есть, но мы не можем просто оживить их в этом… кошмаре. Это было бы… жестоко.
— Тогда что?
Она спрыгнула с кровати, пересекла комнату, опустилась на колени возле занавешенного окошка и поманила меня.
Я подошел к ней.
Самара отодвинула занавеску и кивнула на пирушку снаружи. Дюжина мужчин стояла вокруг пылающего костра, что-то пьяно распевая. Они пили из пластиковых бутылок и что-то ели.
Я повернулся к Самаре:
— Ну и что?
Ее рука мягко легла на мое плечо.
— Костер… — только и сказала она.
Я снова посмотрел на костер, на вертел, установленный над языками пламени, и на то, что было на него нанизано.
Меня внезапно замутило. Перед глазами