Апостол зла

выбор. Ответственность за все содеянное лежит только на ней.
Ярость Билла достигла критической массы.
— Она была так несчастна! Ты воспользовался ее слабостью, прорвал оборону, скрутил в узел. И вложил ей в руки пробирку со спиртом в доме Эверетта Сандерса. Все равно что заряженный пистолет!
— Она взрослый человек, а не ребенок. И она знала, что делала, когда спускала курок. Ваши упреки не по адресу, друг мой. Вам бы надо кричать на Лизл.
Это была последняя капля. Билл сгреб Рафа за ворот и вздернул на ноги.
— Я тебе не друг. Мне нужны кое-какие ответы и немедленно!
Зазвонил телефон. Тем самым длинным, протяжным звонком. Звук этот ошеломил Билла так, что он выпустил Рафа.
Раф тут же шагнул к телефону и снял трубку. Послушал секунду, повернулся, протянул ее Биллу.
— Это вас, отец Райан.
Билл отшатнулся. Из трубки слабо неслись мольбы Дэнни Гордона:
— Отец, пожалуйста, придите и заберите меня! Приди-и-ите!
Но сквозь весь этот ужас пробивалась мысль — Раф назвал его отцом Райаном.
— Ты знаешь?
— Конечно.
— Откуда?
— Не важно. По-моему, гораздо важней, чтоб вы ответили маленькому Дэнни. Он хочет, чтоб вы поспешили к нему на помощь.
— Он умер, ты, ублюдок!
Билл изготовился прыгнуть на Рафа, но снисходительная улыбка молодого человека и медленное отрицательное покачивание головы остановило его.
— Вы так уверены в этом?
— Конечно! — произнес Билл. — Я… я сам его похоронил.
Еще один неспешный отрицательный кивок в сопровождении той же сводящей с ума улыбки.
— Может быть, и похоронили… да только он не умер.
Билл знал, что это не может быть правдой. Он лжёт! Должен лгать. Но нельзя было не спросить:
— Если он все еще жив, где он?
Раф улыбнулся еще шире.
— Там, где ты его оставил.
Колени Билла подогнулись, он заставил себя устоять, зашатался и едва слышал собственный голос сквозь шум в ушах.
— Нет!
— Да. Разумеется, да. Больше пяти лет он лежит на дне ямы, которую ты для него выкопал на кладбище Святой Анны. Ждет тебя. Ненавидит тебя.
Билл неотрывно смотрел на Рафа. Ничто в мире не заставило бы его поверить ни единому слову из уст этого… этого существа, и все-таки он почему-то поверил.
Потому что в самых тайных уголках души, в самых скрытых извилинах мозга, в самых глубинах сердца всегда теплилось ничтожно слабое подозрение, что его провели, одурачили завладевшие судьбой Дэнни силы, толкнув на злодейство, на то, чтобы похоронить Дэнни заживо в надежде положить конец его мукам. Когда он весь в поту, с колотящимся сердцем просыпался в темноте спальни, его преследовало воспоминание о той последней ночи, и в этом воспоминании сквозила невысказанная возможность, что Дэнни в яме не умер. Билл никогда открыто не думал о ней, но теперь у него не оставалось выбора.
Он закрыл глаза.
Нет! Это немыслимо!
Немыслимо… но немыслимое претворилось в реальность пять лет назад, когда Дэнни остался живым, страдал и, словно бездонная пропасть, бесследно поглощал жидкости и медикаменты, которыми его накачивали. Немыслимое и теперь может оказаться правдой.
Он открыл глаза и посмотрел на Рафа.
— Кто ты, черт возьми? Что ты такое?
Раф улыбался, а свет вдруг стал меркнуть.
— Мне бы страшно хотелось тебе показать, — заявил он, — но в данный момент это не отвечает моим целям. Впрочем, беглый взгляд можешь бросить.
В комнате становилось все темнее и холодней, как будто невидимый смерч уносил из нее свет и тепло. А потом разлилась чернота, тьма такая, что нервы Билла заныли. Все покосилось, понятия верха и низа утратили смысл. Настала не просто глухая и плотная тьма, не просто отсутствие света — настал конец света. Живая чернота, скользкая, колеблющаяся, жадная чернота, жаждущая не плоти его, но души, сути, самого существа. Билл упал на колени, ухватился за пол, вцепился ногтями, чтоб не скатиться к потолку, в ноздри ему ударил тошнотворный трупный запах, попал на язык — кислый, едкий, сырой, гниловатый, — лишив дара речи.
А потом он увидел, что перед ним всплывают глаза. Огромные, круглые, белые, словно фарфоровые тарелки, со сверкающими радужками, невероятно черными, но совсем не такими черными, как бездонные, уходящие в бесконечность дыры зрачков в центре. Из этих зрачков изливалось такое зло, что Биллу пришлось отвернуться и крепко зажмуриться, чтобы не потерять рассудок.
А потом вспыхнул свет. Он разжал веки. В гостиной снова было светло. Он глотнул воздуху. Что это было — видение под каким-то гипнозом или таков и есть настоящий Раф?
Билл стряхнул сковавший все тело страх и огляделся. Раф исчез. Он