Апостол зла

хвои с осыпающейся елки. Черты его лица смягчились, преобразились сами собой так, что через несколько секунд Билл смотрел в лицо Сары Лом. Лицо это заулыбалось и заворковало Сариным голосом:
— Ты ведь на самом деле меня не боишься, правда, Дэнни?
Билл не мог пошевельнуться. Все разом вернулось — весь ужас, все горе, все сомнения, вся вина. Он бессилен перед этим созданием.
Потом позади него раздался голос. Голос Кэрол.
— О, Джимми! Неужели это ты?
Нежные черты Сары затвердели, перекосились от злобы, и это перекошенное лицо обратилось к Биллу.
— Она? Это ты ее сюда привез? Как ты узнал?
Мозг Билла вновь лихорадочно заработал. Он должен доставить бедную, накачавшуюся сверх всякой меры снотворным Лизл в больницу — срочно! Но сейчас надо быть чрезвычайно осторожным. Он чувствовал, как присутствующее в этой комнате чистое зло, одновременно с ледяной тошнотой в глубинах его собственной души, растет, крепнет, как будто один за другим спадают слои защитной оболочки, выпуская его на свободу. С каждой истекшей минутой история мистера Вейера становилась все более и более правдоподобной.
— Сообразил, — поспешно ответил Билл, начиная плести ложь и подкрадываясь поближе к безжизненной фигуре Лизл. — Необъяснимые вещи, случившиеся с Дэнни и с Ломом — я понял, что творится что-то нечестивое. И тогда вспомнил всю ту истерику насчет антихриста по поводу ребенка Кэрол. Ты очень похож на Сару, и возраст примерно тот же. Я просто сложил все вместе.
— Не обольщайся на свой счет. Ничего ты сложить не способен. И я не твой жалкий антихрист.
— Я этого никогда и не думал, — бросил Билл, оказавшись в изножье кровати.
Раф не пытался преградить ему путь. Похоже, его больше не беспокоило, что Билл сможет добраться до Лизл. Билл наклонился над ней, схватил за руку.
О Господи! Боже милостивый, холодная! Он приложил пальцы к горлу, нащупывая пульс, но артерии не работали, восковая плоть оставалась бесчувственной, вялой… безжизненной.
— Лизл! — Он встряхнул ее. — Лизл!..
Припал ухом к груди — ни звука. Приподнял веко — на него глянул широкий пустой зрачок.
— О Боже, она мертва!
Нет! Он упал на нее, прижимаясь лбом к остывающей коже. О нет, пожалуйста! Только не это! Он выпрямился и стал в дикой ярости колотить кулаками постель, шипя сквозь стиснутые зубы бессмысленные проклятия. Заметив, что тело Лизл подпрыгивает и перекатывается от ударов, он остановился и уронил голову на кровать.
Он чувствовал себя таким никчемным, таким бесполезным. Сперва родители, потом Дэнни, теперь Лизл — и все из-за него. Когда это прекратится?
Он поднял глаза на Рафа.
— Ты же сказал, что она выпила слишком мало, чтобы умереть! Что она…
Глядя на Билла сверху вниз, Раф покачал головой и улыбнулся — доводящей до исступления улыбкой, в которой смешивались жалость и омерзение.
— Ты в самом деле ждешь от меня правды, отец Райан? Неужели еще не научился?
Билл вскочил, бросился к Рафу, готовый на убийство. Раф отшвырнул его. Кажется, только легонько коснулся груди, но Билл опять ударился об пол.
— Джимми! — вскрикнула Кэрол.
— Вот именно, Джимми, — вступил Ренни, шагая вперед и становясь нос к носу с Рафом, — или Сара, или Раф, или Расалом, или каким еще чертом ты себя называешь, ты арестован…
Рука Рафа взлетела в воздухе и вцепилась Ренни в горло, отрывая его от пола.
— Как ты меня назвал?
Билл видел ошеломление и страх на покрывшемся пятнами лице Ренни. Но ему удалось отрицательно помотать головой.
— Только одному существу на всем свете известно это имя, — прогремел Раф. — Где он? Здесь, да? Скажите мне, где он!
Ренни опять покачал головой.
Билл слышал, как Расалом — отныне он начинал называть Рафа Расаломом — издал нечто вроде рычания, рев, прокатившийся эхом по коридору, вопль, в котором звучали поровну злоба и панический страх. Он, казалось, раздался, становился крупнее, выше.
— Говори! — Он взмахнул свободной рукой и ударил Ренни по ребрам, целясь в середину грудной клетки. — Скажи мне, где он, или я вырву твое сердце и вколочу его тебе в глотку!
Билл видел признаки агонии на лице Ренни, видел, как жизнь уходит из его полных ужаса глаз. Ренни знал, что он уже мертвец, но ничего не сказал и не стал умолять о пощаде.
Вместо этого он плюнул Расалому в лицо.
Расалом отшатнулся, словно в него брызнули кислотой, а не слюной, но через секунду оправился. В припадке невообразимой ярости он оторвал от себя Ренни, скрутил, сломал его тело, и оно, заливая стены и потолок брызгами алой крови, пролетело над смертным ложем Лизл и рухнуло на пол в дальний угол.
Кэрол завизжала, Билл вскочил