Апостол зла

почти все они поначалу чувствовали себя брошенными и никому не нужными. С того самого момента, как они перешагивали порог, Билл принимался твердить это.
— Вас здесь любят. Вас ценят. Вы нужные. Вы хорошие.
И через какое-то время добрая доля мальчишек обретала веру в то, что они в самом деле чего-то стоят.
По отношению к Дэнни это был не просто механический психологический прием. Билл будет ужасно тосковать по нему. Ему казалось, что он расстается с собственным сыном.
И он сидел, и сердце его разрывалось, когда он держал Дэнни на коленях, рассказывая, как чудесно ему будет у Ломов и как Билл собирается сообщить Санта-Клаусу новый адрес Дэнни и удостовериться, что он принесет ему много подарков на Рождество.
И Дэнни сидел, слушал и улыбался.
Остаток недели Дэнни провел спокойно. Но в канун Рождества, когда подписывались последние документы, он начал плакать.
— Я не хочу с ней идти! — всхлипывал он, а из глаз лились слезы и текли по щекам.
Сара сидела у стола Билла; набитый чемодан, содержащий все земные пожитки Дэнни, стоял у ее ног. Билл поднял глаза и заметил, что она потрясена. Он повернулся и присел на корточки рядом с Дэнни.
— Не беда, что ты немножко боишься, — сказал он. — Помнишь, о чем мы с тобой говорили? Помнишь, что я рассказывал тебе о Томми?
— Мне все равно! — крикнул он, и голосок его разлетелся в тишине кабинета. — Она плохая! Она подлая!
— Ну-ну, Дэнни! Нельзя так…
Мальчик обхватил Билла за шею руками и приник к нему, весь дрожа.
— Она собирается причинить мне зло! — визжал он. — Не отдавайте меня! Пожалуйста, не отдавайте меня! Она хочет причинить мне зло!
Билла поразила эта вспышка. Не было никаких сомнений в истинности охватившего Дэнни ужаса. Он буквально трясся от страха.
Краешком глаза он заметил, что Сара встала и шагнула к ним. Глаза ее были полны боли.
— Я… я не понимаю, — проговорила она.
— Просто нервы в последний момент, — объяснил Билл, пытаясь умерить боль в ее глазах. — Вместе с гиперактивном воображением.
— Мне кажется, это нечто большее, чем просто нервы, — возразила Сара.
Билл мягко отстранил от себя Дэнни и удержал его на расстояний вытянутой руки.
— Дэнни, послушай меня. Тебе никуда не придется идти, если ты не захочешь. Но ты должен мне объяснить все эти ужасные вещи, о которых ты говоришь. Откуда все это? Кто тебе это сказал?
— Никто, — пробормотал он, всхлипывая и сморкаясь.
— Тогда как ты можешь так говорить? Почему ты так говоришь?
— Потому.
— «Потому» — это не объяснение, Дэнни. Откуда у тебя такие мысли?
— Ниоткуда. Я просто… знаю!
Сара сделала шаг вперед. Она медленно, неуверенно приблизилась, положила руку на голову Дэнни, принялась нежно поглаживать его вьющиеся белокурые локоны.
Билл почувствовал, как Дэнни под прикосновением Сары застыл, потом расслабился; он видел, как бегали его глаза, потом взгляд снова сосредоточился. Мальчик перестал всхлипывать.
— Ты будешь моим малышом, — заговорила Сара мягким, почти гипнотизирующим голосом, гладя его по голове. — А я буду твоей мамой. И мы втроем вместе с Гербом будем чудесной семьей.
Дэнни заулыбался.
И в этот момент Билл почувствовал почти необоримое желание немедленно все отменить, подхватить Дэнни на руки, выставить Ломов из своего кабинета и никогда больше не позволять им переступать порог Святого Франциска.
И он это желание подавил. Это в его эгоистичной собственнической душе витают отцовские чувства. Он должен отпустить мальчика.
— Ты ведь на самом деле меня не боишься, Дэнни? — ворковала Сара.
Он оглянулся и посмотрел на нее.
— Нет, я просто боюсь там жить.
— Не бойся, Дэнни, мой милый. Сегодня вечером должен пойти снег, значит, завтра будет белое Рождество. Пойдем со мной, и я обещаю, что это Рождество станет в высшей степени незабываемым.
В словах ее прозвучало что-то, от чего Билла по спине прохватил озноб, но он заставил себя выпустить Дэнни и подтолкнул его к Саре. Когда Дэнни обхватил руками ее колени, а Сара заключила мальчика в объятия, у Билла перехватило горло. Он отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы.
«Я должен его отпустить!»

— Лучше отменим, Ник, — сказал Билл в трубку. — Снег валит как сумасшедший.
Голос Ника в трубке имел какой-то металлический оттенок, и в нем зазвучала искренняя досада.
— С каких это пор вас пугает небольшой снегопад? Либо вы сами сюда придете, либо — снег там или не снег — я приеду и вытащу вас.
— Правда, Ник, мне и здесь хорошо.
Квинны расстроятся, если вы не появитесь.