Апостол зла

и прямо лечь в постель в обычный час — в 23.30, сразу же после позднего выпуска новостей. Все, что ему сейчас требуется, — найти способ убить обеденное время, и он будет вольной птицей.
Но запасными вариантами на обеденный перерыв он не располагает. Это означает, что образуется свободное время. Эв не любит свободного времени. Оно ему совсем ни к чему. Он знает по прошлому опыту, что, если позволить себе чересчур долго свободно размышлять, мысли могут пойти не в том направлении.
Он испытывал искушение вернуться к терминалу и поработать над статьей для Пало-Альто, но и для этого в течение дня отведен определенный период. Сейчас этого делать нельзя.
Эв начал чувствовать первые признаки беспокойства.
Он подошел к окну и посмотрел туда, где обычно завтракала Лизл. В последние дни он не видит ее с газонокосильщиком. Может быть, еще слишком прохладно для завтраков на свежем воздухе.
Закурив сигарету и глядя на пустую вершину холма, он стал анализировать другую причину, по которой ему следует избегать свободного времени: одиночество. Расписанный день не оставляет лишней минуты, чтоб ощутить пустоту существования.
А его жизнь пуста — не правда ли?
Он вздохнул, докурив сигарету до конца. Но ведь так и должно быть, хотя бы какой-то определенный период. Возможно, через несколько лет, если ему встретится достойная кандидатура, кто-то, кто сможет понять и принять его, он будет готов решиться на другую попытку. Ему тогда уже перевалит за сорок пять. Поздновато думать о новом браке. Но другие все время так поступают, почему же ему нельзя?
Может быть, потому, что его первый брак был столь несчастным. Бедная, долго страдавшая Диана — что он заставил ее пережить! Она продержалась гораздо дольше, чем можно было надеяться, пока их семейная жизнь умирала медленной смертью, — и все из-за него. В один прекрасный день он может набраться храбрости и попробовать снова и во второй раз организовать все как следует, но это покуда исключено. Он все еще любит Диану.
Он закурил сигарету номер семь и вышел в холл. Его вдруг потянуло в людскую компанию, но нечего даже думать найти ее на факультете во время обеденного перерыва. Почти все сотрудники удаляются туда, где можно спокойно поесть подальше от студентов с их вопросами и проблемами. Однако взглянуть все-таки стоит.
Проходя мимо кабинета Лизл, он свернул, держась поближе к двери. Не заперто, и внутри кто-то есть. Он сделал шаг назад. Лизл сидит за терминалом. Настоящий работник, словно на производстве. Ему это нравится, особенно в женщинах. Он поколебался, потом стукнул по косяку.
— Трудитесь изо всех сил? — спросил он.
Лизл обернулась с испуганным выражением, потом улыбнулась. Улыбка у нее просто великолепная.
— Эв! Что с вами? Случилось что-нибудь?
— Ничего. Просто брожу по коридорам, ищу, с кем бы поговорить. Но если я помешал…
— Что за глупости. Заходите, заходите. Постойте, я выключу… — Она нажала пару клавиш, и терминал запищал. — И мы побеседуем.
Она встала из-за компьютера, подошла к своему столу, указывая ему на кресло. Она еще похудела и стала теперь очень стройной. Абсолютно сногсшибательной в облегающем свитере и юбочке до колен. Совсем не то, чего следует ждать от преподавателя математики. Это заставило Эва задуматься. Привлекательность Лизл граничит с непрофессионализмом. Вероятно, студентам непросто сосредоточиться на ее лекциях, когда она вот в таком виде прохаживается перед аудиторией. Он спросил себя, стоит ли намекнуть ей на это… чисто по-дружески. Или это его не касается?..
— Итак, — произнес он, усаживаясь, — трудитесь над статьей?
— Да. Продвигается вполне успешно. А ваша?
— А я застрял на некоторых вычислениях, но, полагаю, в конце концов, все получится.
Ему весьма любопытно, над какой темой она работает, но он знает, что интересоваться этим не подобает. Он уверен, что она напишет хорошую статью, и в то же время убежден, что его статья будет лучше. Это очень его волновало.
Воцарилось молчание.
— Так что же, — сказала она наконец, — чем вы занимались в последнее время, не считая статьи? Чем-нибудь интересным?
Он рассмеялся. Интересным? Я? Интересное — значит неожиданное, а для Эва любая неожиданность означает проблему. Он с огромным трудом организовал жизнь так, чтобы исключить неожиданности и случайности, планировал день за днем так, чтобы каждый следовал предсказуемым распорядком, чтобы каждый вторник был точно таким, как любой другой вторник. Интересное? В его жизни нет места интересному. Он тщательно следит за этим.
— Ну, в настоящий момент я читаю довольно занимательный роман, можно сказать, не из последних