Журналистка Сенека Хант, работая над статьей о раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, узнает, что останки императора ацтеков исчезли. Последовавшие затем страшные события приводят девушку к мысли начать собственное тайное расследование.
Авторы: Шоулз Линн, Мур Джо
нужен фургон и пара мулов. Вот и все. Дадите вы наконец денег, или мне надо идти за ними в Таксон?
— Нет-нет, не надо. Я только дивлюсь, как вы наткнулись на столь замечательное собрание золотых монет. — Пайкс забрал монеты с весов и стал отсчитывать бумажные деньги. — Если считать по двадцать долларов за унцию минус комиссия мне, то вы получите более чем достаточно для покупки отличного фургона и нескольких сильных мулов. И у вас будет все, что нужно, сказал бы я, чтобы отправиться в ваш Тумстоун и поискать там еще таких монет.
— Не хочу я этих бумажек, — указал Гровс на банкноты. — А куда я подамся — не ваше дело.
— Ладно. — Пайкс открыл сейф, вынул горсть двадцатидолларовых монет и протянул Гровсу. — На извозчичьем дворе спросите Роя, назовите мое имя, и он обслужит вас по первому разряду.
Гровс взял деньги и повернулся к двери. «Если пройдет слух, что я нашел тайник с сокровищами испанцев, — вдруг пришло ему в голову, — каждый захочет получить свою долю».
— Я вот думаю, не пойти ли на запад, в Хила-Бенд? Прямо завтра.
— Хила-Бенд, да? Что ж, счастливо вам найти еще монеток.
Гровс остановился на деревянном тротуаре у конторы менялы и посмотрел в обе стороны главной улицы пограничного городка. Его охватили дурные предчувствия. Если пойдет молва об этих монетах, то выбраться из города с фургоном, в котором есть все, что нужно для раскопок, и динамит, будет гораздо труднее, чем ему представлялось.
— Извозчичий двор вон там.
Гровс оглянулся — Пайкс стоял у него за спиной и показывал.
— Спасибо. — Он сошел с тротуара и двинулся по пыльной мостовой.
— Приходите ко мне, если найдете еще золото.
Гровс не оглянулся, но подумал, что если сокровища апачей окажутся у него в руках, то он еще не раз увидится с Чарли Пайксом.
2012, Сан-Паулу, Бразилия
Хавьер Скэрроу лежал на белоснежных атласных простынях в номере-люкс отеля «Эмилиано». Теперь, когда миссия всей его жизни близилась к завершению, ему все чаще стало трудно засыпать. Казалось, организм выделяет галлоны адреналина. Мозг заполняли списки задач и картины будущего, а иногда, под воздействием
теонанакатля, гриба древних богов, и шоколадного напитка, приготовленного старым способом, ему являлись видения и галлюцинации, таящие пророчества.
Он смотрел в потолок, стараясь хоть немного успокоиться и задремать. Ему вспомнился тот день, когда боги наконец ответили на его молитвы. Это было в тысяча девятьсот шестидесятом, он тогда работал аналитиком в Смитсоновском институте. Имя «Хавьер Скэрроу» было последним в ряду имен, которые он брал, чтобы скрыть свою настоящую личность, — до него были многие другие. Он ясно вспомнил ночь, когда раскрыл окно в двухкомнатной квартире на третьем этаже дома в Бетесде, штат Мэриленд, чтобы дать едкому дыму рассеяться.
Посредине спальни стоял маленький каменный алтарь, который называется
тескатлипока. На алтаре лежали стебелек календулы и вырезанная из нефрита голова ягуара, он ее незаметно прикарманил, проводя каталогизацию частной коллекции, подаренной институту. Скэрроу опустился на колени перед алтарем, затем сел на пятки.
В центре каменной плиты была высеченная им скульптура Кетцалькоатля, и именно к этому божеству он взывал в ту ночь. Еще там стояла глиняная чаша, в которой горели деревянные щепки. Это не было Вечное пламя; он не обладал правом разжигать
тот огонь. Пока не обладал. Но он молился, чтобы такой день настал. Над курильницей поднимался дым, рядом стояла еще одна дымящаяся чаша, где на песке лежал кусочек древесного угля, сверху покрытый копалом, ароматической смолой.
Привычным движением он по внутренней стороне руки провел линию
текпатлем, обсидиановым ножом, лезвие которого острее хирургического скальпеля. Крохотные капельки темно-красной крови выступили по краям пореза, тонкого, словно от листа бумаги. Закрыв глаза, он поднял голову. Он освятил эту комнату, превратил в импровизированный храм, предназначенный для совершения обряда.
— Я явился вновь, чтобы и в этот день молить о снисхождении, — заморгав, он раскрыл глаза, хоть и предпочел бы сейчас видеть над собой звезды в ночном небе, а не оштукатуренный потолок. — Услышь мои мольбы, о могучий Кетпалькоатль. Хвала тебе и поклонение, благодарю тебя за неизменное присутствие и дар вечности, которым ты наградил меня. Славлю твою беспредельную мудрость, силу и красоту, — он опустил голову, потупил взор, — я, жалкий и недостойный. — Скэрроу достал маленькую глиняную
