Журналистка Сенека Хант, работая над статьей о раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, узнает, что останки императора ацтеков исчезли. Последовавшие затем страшные события приводят девушку к мысли начать собственное тайное расследование.
Авторы: Шоулз Линн, Мур Джо
легко вышел из тела.
Стрела должна была убить его. Он осмотрел рану на груди. Дырка была, но она не кровоточила.
«Что, черт возьми, происходит?»
Рана, казалось, заживала на глазах.
«Это чудо?»
Он был убит стрелой и похоронен землетрясением.
И вот он восстал из мертвых.
2012, Мехико
— Что там не так? — Сенека Хант стояла под защитным тентом, закрывающим археологический раскоп, и наблюдала за изображением на мониторе.
Даниель Берналь, начальник археологической партии и по совместительству ее жених, приобнял ее за талию и обратился к видеотехнику.
—
Mueva la camara a la izquierda.
—
Si, — техник тронул джойстик, направляя зонд левее. Крошечная камера, размешенная на гибком щупе, опустилась в отверстие, просверленное в каменном полу. Кольцо светодиодов на камере залило светом запечатанную гробницу у них под ногами.
Сенека наклонилась к Даниелю.
— Ты что-нибудь видишь?
Он показал на монитор.
— Вот алтарь, где должны быть останки. Но погребального сосуда нет.
Несколько других участников мексиканской археологической партии сгрудились вокруг них, стараясь рассмотреть то, что виднелось на экране.
— Расхитители могил? — Сенека откинула с лица медно-рыжие волосы, но одна прядь все-таки осталась на щеке. Она отстранилась и шагнула назад, сразу ощутив, что рядом чего-то не хватает.
— Дайте сниму пару кадров. — Подняв висящий на шее «никон», она сделала несколько снимков, стараясь поймать выражение сосредоточенности на лице Даниеля.
Сенека была штатным корреспондентом журнала «Планет Дискавери», в Мексике она находилась в командировке и проводила время с двойной пользой. Завтра с утра они должны были лететь в Плайя дель Кармен, чтобы пожениться, а медовый месяц собирались провести на белом пляже отеля «Тайдс Ривьера Майя». Скоро она станет миссис Даниель Берналь, женой известного археолога, профессора мезоамериканистики в университете Майами.
— Нет, — сказал Даниель, — охотники за сокровищами не взяли бы прах, оставив все ценности. Должно быть, что-то другое. Только взгляни на эти артефакты, драгоценности, золото, нефрит… — его голос с легким акцентом, который Сенека находила весьма сексуальным, упал до шепота, а палец уперся в монитор. Она подвинулась за его спиной, чтобы видеть изображение, и промурлыкала ему на ухо:
— Обожаю, как ты раскатываешь «р-р».
— Бесстыдница, — прошептал он так, чтобы слышала только она.
Сенека пристроила камеру на его плече. Она уже писала статьи на других археологических раскопках и, как всегда, чувствовала дрожь возбуждения в предчувствии того, что должно сейчас случиться, — мимолетного взгляда на древний мир во всем его величии.
— Могила сухая и, похоже, нетронутая. Если ацтекский город построен посреди озера, то почему она не затоплена? — Она на секунду перестала фотографировать.
— Погребальная камера никогда не была под водой. Когда-то она была на одном уровне с фундаментом храма, а испанцы, как и везде, строились поверх него. — Даниель кивнул на монитор. — А вот что интересно. Видишь маленький сундучок, на чем-то, кажется, на деревянном столе, справа от алтаря? Серебряный, величиной с сигарную коробку?
Сенека присмотрелась и кивнула.
— Определенно не ацтекский. Я бы сказал, европейский, стенки очень уж изукрашены. Похож на реликварий.
— Хранилище для религиозных реликвий, верно?
Он кивнул.
— Как мог европейский реликварий попасть внутрь могилы? — Она снова принялась фотографировать.
— Скорее всего подарок от испанцев. Который император хотел забрать с собой после смерти. — Он обернулся к видеотехнику и попросил его приблизить объект.
Тот взялся за пульт дистанционного управления. Когда объект на экране вырос, Даниель сказал:
— Там надпись. По-латыни.
— Можешь прочитать?
Он всмотрелся в изображение.
— Я могу разобрать слово
«sudarium», это значит платок. И слово
«facies» — это лицо. Освещения не хватает, чтобы прочитать остальное.
— Думаешь, Кортес мог подарить это императору?
— Может быть, — ответил Даниель, пожав плечами. — Это явно было нечто очень ценное для Монтесумы, он даже захотел положить это себе в могилу. По сравнению с другими объектами он сохранился особенно хорошо. На мой взгляд, он должен был потускнеть гораздо
