Журналистка Сенека Хант, работая над статьей о раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, узнает, что останки императора ацтеков исчезли. Последовавшие затем страшные события приводят девушку к мысли начать собственное тайное расследование.
Авторы: Шоулз Линн, Мур Джо
ее редактора. На эту тему в Интернете уже есть вполне достаточное количество статей и документальных свидетельств. Нет, нужен свежий поворот сюжета. Если мотивом были деньги, то почему не взять из гробницы сокровища Монтесумы? Почему сокровищ не тронули, а забрали только останки, и то же с Елизаветой Батори и остальными? Разве цена частей тела превосходит стоимость золота, драгоценных камней и артефактов из гробницы Монтесумы? Трудно поверить в это, учитывая, что костям этим уже несколько сотен лет. Опять же, не проще ли заняться свежей могилкой на местном кладбище? На земле тысячи далеких кладбищ, которые можно грабить безо всякой огласки.
Сенека побарабанила пальцами по столу, вспоминая свой разговор с Мэттом.
Когда зазвонил телефон, она вздрогнула от неожиданности.
— Алло.
— Угадай, о чем сообщило только что агентство «Рейтер»? — это был Мэтт. Он не стал дожидаться ее звонка. Голос его дрожал от возбуждения. — Знаешь, кто такой Максимилиан Робеспьер?
— Конечно. Лидер Французской революции, развернувший массовый террор.
— Да. И создатель культа сверхчеловека. Столь презренный, что государство казнило его, гильотинировав лицом вверх, чтобы он увидел собственную смерть.
— И что?
— Его останки недавно выкрали из парижских катакомб.
2012, Майами
Сенека сидела в зоне ожидания компании «Эр Франс» международного аэропорта Майами и смотрела по сторонам. Большинство пассажиров вокруг нее разговаривали по-французски. «Какой певучий язык! — думала она. — Куда лиричнее английского!» Она собиралась выучить еще один язык — или два; это помогло бы ей в работе и в путешествиях. Рядом с Даниелем она овладела испанским разговорным; он всячески поощрял ее к тому, чтобы она говорила по-испански. Она покрутила на пальце обручальное кольцо.
Ей было неловко, что ее жизнь продолжается, ведь после кончины Даниеля прошло совсем мало времени; она знала, что ее осудят. Но тот, кто осудит, не понимает: всю эту бурную деятельность она развивает ради Даниеля, только ради него. Сначала она за него отомстит, а уж потом весь остаток жизни будет скорбеть. След остывает с каждым днем. Кроме того, Даниель имел собственное представление о том, что делать, если кто-то умер. Он не признавал похорон — не от недостатка уважения; как и она, он ненавидел самую мысль о смерти и о том, что он называл мрачным празднованием кончины человека. Его любимое высказывание гласило, что он собирается прожить как можно дольше, чтобы как можно меньше времени пробыть мертвецом. К несчастью, эта мантра не помогла ему; но Сенека ее впитала.
Она посмотрела на часы. До посадки осталось пятнадцать минут. Мэтт опаздывает. Ехать из Киз на машине всегда было рискованным предприятием. Но вот и он: пробирается к ней сквозь толпу в темно-зеленой футболке с длинными рукавами, в джинсах, с рюкзаком, закинутым за плечо, и машет рукой.
— Привет! — он смачно поцеловал ее в щеку и только потом плюхнулся на соседнее сиденье. — Я опоздал, прости. Мой страховой агент прислал по факсу мне на подпись кое-какие бумаги, чтобы ускорить выплату компенсации за лодку. Пришлось задержаться, а не то возникли бы проблемы с получением чека.
— Значит, «Гровс Авионикс» действительно оплатит новую лодку?
— Похоже на то. И суммы, которую они предлагают, хватит на гораздо лучшую, чем та, что они взорвали.
— Кстати о «Гровс Авионикс». Уильям Гровс все еще жив?
— Уверен, что жив. Но он ведь отшельник. Я думаю, его уже много лет никто не видел.
— Насколько я читала о нем и слышала, он очень большой чудак.
— Собственно, нынешний Уильям Гровс — чудак уже в четвертом поколении, и каждое следующее эксцентричней и таинственней предыдущего. Напиши о нем очерк. Интересно будет познакомиться со знаменитейшим человеком, которого никто в мире не видел.
— Сомневаюсь, что меня даже близко к нему подпустят, но попробовать стоит. Идея неплохая. — Сенека мысленно отметила: «Подумать, что можно написать о человеке, которого средства массовой информации называют Последним магнатом».
— Я рад, что ты решилась лететь. Я понимаю, тебе сейчас нелегко.
Сенека посмотрела на палец с кольцом.
— Нелегко. Но я борюсь за то, чтобы двигаться дальше. Я должна. — Она посмотрела Мэтту в глаза. — Эта поездка важнее для меня, чем даже работа. У меня есть и собственная программа действий.
— Я понимаю. Это хорошо.
— Спасибо.
Они минуту помолчали, потом Мэтт заговорил:
— А какой у нас план действий после приземления в Шарль де Голле?
