Журналистка Сенека Хант, работая над статьей о раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, узнает, что останки императора ацтеков исчезли. Последовавшие затем страшные события приводят девушку к мысли начать собственное тайное расследование.
Авторы: Шоулз Линн, Мур Джо
вероятность того, что они с Мэттом навсегда останутся в катакомбах среди миллионов других человеческих останков, рассеянных по многомильным туннелям и бесчисленным пещерам. Она знала, что проходов в катакомбах почти столько же, сколько в Париже улиц и переулков, и никто в точности не знает всех входов в туннели. За долгие годы большинство из них нашли и закупорили, причем некоторые достигали глубины более трехсот футов. Очень немногими из них сейчас пользуются.
Зачем гид это делает? Есть ли связь между разграблениями могил и их похищением? И если он не тот гид, с которым договаривался ее журнал, то кто же он? И зачем ему карта?
— Куда? — спросил Мэтт, когда они дошли до очередной развилки.
— Прямо, — ответил гид, сверившись с картой.
Сенека осветила путь вперед. Потолок там резко опускался вниз, оставляя лаз от силы в три фута высотой. Пол покрывали человеческие кости.
— Вы шутите?
— Ничуть не шучу. — Он в очередной раз ткнул ее в спину дулом пистолета. — Давайте фонари. — Он отобрал у них фонари, выключил и положил в свой рюкзак. — Теперь ползите.
Мэтт опустился на корточки, потом на четвереньки и полез в туннель.
Сенека осторожно коснулась ладонями хрупких костей, и, когда перенесла вес тела на руки, услышала хруст. Так в лесу хрустят сухие веточки, устилающие землю. В ней росло отвращение, смешанное со страхом.
Гид выключил фонарь.
— Ползите, пока я не скажу остановиться.
Через полчаса продвижения ползком по усыпанному костями лазу ладони и колени у Сенеки были в ссадинах и порезах. Она поняла теперь, почему гид был в перчатках и почему он надел под брюки наколенники. И только тихо всхлипывала, когда острая щепка или кость рассекала ей кожу.
Наконец гид включил фонарь. Впереди был туннель с высоким потолком, где можно было встать во весь рост. Но он кишел крысами, причем иные были размером с кошку. Сенека отпрянула.
— Вперед!
— Верните, пожалуйста, нам фонари, — сказала Сенека, вползая вслед за Мэттом в туннель с высоким потолком и с трудом разгибая онемевшую спину.
— Они вам больше не понадобятся. — Вслед за ними гид выбрался из лаза.
— Послушайте, это неразумно, — сказал Мэтт. — Без фонарей нам верная смерть.
— Наконец-то вы поняли. Шагайте. — Включив на минуту свой фонарь, он указал им дорогу, а затем снова погрузил их во мрак.
В темноте они пошли медленнее. Вокруг слышался топоток крыс. Гид провел их еще по нескольким туннелям, поворачивая то вправо, то влево, то по иссохшим костям, то по колено в жидкой грязи. Время от времени он, по-видимому, определял их местонахождение, на минуту включая фонарь и глядя на карту. После чего фонарь выключался, и они оказывались в кромешной темноте, совершенно сбитые с толку и дезориентированные.
Примерно полчаса уже Сенека шла, держась за стену, чтобы не упасть, не удариться о выступы и вовремя огибать углы. Вытянув руку, она схватила Мэтта за куртку, вынуждая остановиться.
Оглянувшись, она обратилась к темноте у себя за спиной.
— Вас ведь больше нет, правда?
Ответа не было.
— Он ушел, — сказала она. — Этот гид, или кто он там на самом деле, ушел.
И Сенека взяла Мэтта за руку. Она слышала только собственное дыхание, шум крови в ушах, топотанье крыс и отдаленный звук капающей воды. Они остались одни в вечной тьме катакомб.
2012, Париж
Сенека стиснула руку Мэтта. Небольшое утешение, но она и за это была благодарна.
— Стоит ли попробовать его догнать?
— Тише, — шепнул он.
Минут пять, а может, и десять они молчали — кто может знать точно?
— Я хотел убедиться, что он не ждет где-то поблизости. Что он не вернется, — сказал Мэтт.
— Не понимаю. Мы не пойдем вслед за ним?
— Нет. А если бы пошли, он быстро бы от нас оторвался, ведь он знает дорогу. У него же есть карта. А мы даже не знаем, сколько времени шли. Мы столько раз поворачивали в разные туннели, что уже не сможем определить, правильное ли выбрали направление.
— Как же так: когда мы начали, он столько всего нам рассказал, а потом вдруг ему понадобилась карта?
— Наверное, прослушал несколько экскурсий для туристов. Не так уж трудно кое-чего поднабраться, чтобы звучало правдоподобно.
В темноте Сенека чувствовала себя совершенно беспомощной; ее охватила неконтролируемая тревога. Раньше она не знала, что бывает
такая темнота. Единственное, с чем можно было соотнестись — это голос Мэтта. Абсолютное отсутствие зрения тяжело на нее действовало.
— Почему он так поступил с нами?
