Журналистка Сенека Хант, работая над статьей о раскопках гробницы Монтесумы в Мехико, узнает, что останки императора ацтеков исчезли. Последовавшие затем страшные события приводят девушку к мысли начать собственное тайное расследование.
Авторы: Шоулз Линн, Мур Джо
знаменитый вид Парижа с силуэтом Эйфелевой башни на фоне неба, а в голове у Сенеки раз за разом повторялся припев песенки «Лев сегодня спит».
Скэрроу сидел возле кровати Гровса, сжимая руки и гадая, что творится в голове у эксцентричного ковбоя.
Минутой раньше Скэрроу позвонил начальник охраны и сказал, что кто-то с территории комплекса сделал подозрительный звонок. Скэрроу направился в центр наблюдения и прослушал запись разговора. Он не доверял никому, включая свое ближайшее окружение. Поэтому все телефонные переговоры отслеживались.
Прокрутив запись в третий раз, Скэрроу запустил на одном из компьютеров интернет-браузер и начал искать информацию о психотропных средствах, называемых сывороткой правды, — о наркотиках, заставляющих реципиента, пренебрегая запретами, болтать, раскрывая все свои мысли, а потом забывать об этом.
Найдя то, что искал, он достал телефон и позвонил в кабинет Койотля. Когда тот ответил, Скэрроу сказал:
— Выясни, у кого из врачей самый большой опыт в анестезии, и пришли его ко мне в пентхаус. И пусть возьмет с собой тиопентал натрия.
— Какие-то проблемы?
— Будут, если я не разберусь.
Последовала короткая пауза.
— Конечно, Хавьер.
Через полчаса прибыл врач с тиопенталом натрия.
— И увеличьте дозировку его ежедневных лекарств, — приказал Скэрроу.
— Но…
Скэрроу прожег доктора свирепым взглядом. Тот пожал плечами.
— Как скажете.
Скэрроу наклонился к уху Гровса.
— Ты проснулся, Уильям? Ответь мне на единственный вопрос. Скажи, кто такой Эль Ягуар?
2012, Майами
От своей новой квартиры Сенека направила машину по Олд-Катлер-роуд к дому престарелых «Парк Вью». Вдоль дороги росли огромные баньяновые деревья. Каждое представляло собой лабиринт воздушных корней, свисающих с ветвей до земли, с балдахином сочной зелени сверху. Проезжая по этой дороге, она всегда восхищалась красотой ветвей, казалось, цветущих не переставая. Вне всяких сомнений, баньян подходил на роль символа вечной жизни.
Слова «
вечная жизнь» навевали смутно-тревожные образы и мысли. Сенека поочередно сняла руки с рулевого колеса и вытерла вспотевшие ладони о джинсы.
«Почему смерть не может наступать быстрее и не быть такой пугающей?» Она предполагала, что даже при гильотинировании есть последние ощущения. Мозг не умирает мгновенно, не так ли? Должна быть секунда осознания. До гибели Даниеля она никогда по-настоящему не задумывалась о смерти.
А теперь смерть преследует ее, словно тень.
Сенека заставила себя смотреть на дорогу.
Она стала подозрительной и то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. В случае слежки или опасности она решила сразу звонить девять-один-один и ехать прямиком к ближайшему полицейскому участку. Она стала бояться выходить из квартиры. Впрочем, ее нового адреса никто не знает, кроме Мэтта и Эла. И если она ненадолго съездит к матери и сразу вернется домой, ничего не случится.
Чтобы не терять зря времени, она стала нащупывать в сумочке мобильный, намереваясь позвонить редактору. Достала «леди Смит» и положила на пассажирское сиденье, потом извлекла телефон и подождала, чтобы загрузились меню и список контактов. Через несколько секунд автоответчик сообщил, что редактора нет на работе, и предложил оставить голосовое сообщение. Она решила перезвонить позже.
Эл перевез ее вещи, как и обещал. Правда, все пока оставалось в коробках, за исключением купленного Дэном пистолета: его Эл нашел и решил, что при сложившихся обстоятельствах ей нужно носить его при себе. И когда Сенека приехала из аэропорта, на кухонном столе ее дожидался револьверчик «Леди Смит» с патронами.
Едва приехав, вчера вечером Сенека вскрыла несколько картонных коробок, доставленных рабочими, которых нанял Эл. Каждую коробку он снабдил этикеткой, поэтому ей несложно было найти все необходимое. Потом она вскрыла ту, в которой были бумаги Даниеля — книги и справочники, записные книжки, переписка с другими учеными. Вид этих вещей выбил почву у нее из-под ног, словно ее ударили в солнечное сплетение; опустошение от потери проникло в новый дом.
После этого ей расхотелось распаковывать остальное. Она переоделась в шорты и танк-топ, не обуваясь, стянула волосы в конский хвост, налила бокал мерло и уселась на балконе, глядя на воды залива Бискейн.
Они с Дэном влюбились в эту квартиру из-за открывавшегося из нее вида. Она потягивала вино
