Ничто не проходит бесследно. Предсказания исполняются, проклятия настигают, клятвы находят отзвук в молодых сердцах, давно истлевшие мертвецы требуют отмщения. Потомок древнего демона начинает нелегкий путь, пусть даже ему этого не слишком хочется, но все двери, что встречаются на его пути, открываются только в одну сторону.
Авторы: Малицкий Сергей Вацлавович
кожаную бутыль и застыл с нею над вторым алтарем. Наконец чудовище вновь шевельнулось и встало на каменную плиту.
— Быстро! — сказал Лукус.
Зажурчала вода, засияло нестерпимым жаром и пламенем брошенное Хейграстом на порошок ухо падальщика. И тогда Лукус громко и торжественно произнес что-то на валли. Каменная плита дрогнула и стала отъезжать в сторону.
— Быстро! — заорал Хейграст. — Дан! Заводи лошадей! Лукус!
Дан вслед за друзьями, в ужасе хватая лошадей за поводья, потащил их в открывшуюся темень, успев только бросить взгляд на чудовище, застывшее с поднятыми, занесенными словно для удара каменными руками. Плита закрыла проход, едва не прищемив хвост Митеру. Хейграст поднял факел и осмотрелся. Каменный тоннель с гладко обработанными стенами уходил вверх. Следы от лиг проехавших повозок с рудой отпечатались на полу разбитой колеей.
— А заклинание было исполнено не очень хорошо, — заметил нари. — Ворота закрылись слишком быстро.
— Ухо сгорело слишком быстро, — с усмешкой объяснил Лукус, проверяя упряжь лошадей.
— И все-таки, — удивился Хейграст. — Что ты произнес?
— Ты плохо слушал Леганда, когда он рассказывал об обычаях древних ари, — вздохнул белу. — Мудрецы, которые жили в Ари-Гарде и экспериментировали с силами Алателя, Эл-Лиа, воды, земли, огня и воздуха, каждый опыт начинали одной и той же фразой. На ари она прозвучала бы так: «Эл все видит, все знает, но ни во что не вмешивается».
— Эти мудрецы плохо кончили, — сказал Хейграст.
— Вода превратилась в кровь, — прошептал Дан. — Я видел своими глазами!
— Вы не заметили главного, — Лукус поочередно взглянул друзьям в глаза. — Хейграст, ты помнишь, как назвал Саш демона, который заставил его открыть проход?
— Неужели? — поразился Хейграст.
— Да, — кивнул Лукус. — Тебе не кажется, что все это делает наше путешествие вдвойне важным?
— «И тогда Илла открыл Северные ворота», — прошептал Хейграст.
Сашка лежал на каменном мосту и медленно приходил в себя. С каждым разом это становилось все труднее. Жизнь нехотя возвращалась в истерзанное тело. За мостом ждал противник, сумевший доказать свое превосходство не менее двух дюжин раз. И это когда Сашка почти уверовал в собственное искусство. После стрелка, над которым он взял вверх, открыв в себе способность замедления происходящего, Сашка встретил много воинов, и каждый казался сильнее предыдущего. А те шестеро, с которыми пришлось сражаться в последнюю неделю, превосходили всех остальных. Маленький банги, белу, нари, шаи и ари. И вот теперь этот воин, чем-то напоминающий Чаргоса. Противник, который раз за разом побеждал с непостижимой легкостью.
Правда и предшествующие пять соперников не подарили Сашке быстрой победы. Некоторые из них успели отпраздновать собственный триумф, а кое-кто даже не один раз. Маленький банги не единожды отправлял противника в небытие. Выпущенные с непостижимой частотой отравленные стрелы делали свое дело. Оцепенение охватывало мышцы, и остекленевшие глаза видели только одно — удачливый стрелок бежит, размахивая кинжалом, чтобы перерезать противнику горло. В последней схватке Сашка, пытаясь закрыться от стрел, в отчаянии вытянул перед собой ладонь и, пробежав половину дистанции до маленького лучника, с удивлением понял, что стрелы падают, натыкаясь на препятствие. Удивление едва не стоило очередной гибели, сразу две стрелы преодолели барьер. Но Сашка уже добежал и, легко отмахнувшись от неумелого выпада кинжалом, раскроил сопернику голову. И содрогнулся от отвращения. Каждый раз, когда убивал, он испытывал одно и тоже. Отвращение к самому себе.
Во время схватки с белу, Сашку не оставляло ощущение, что он сражается с Лукусом. Белу оказался опасным противником. Стрелы, выпущенные из клееного деревянного лука, едва не пробивали барьер. Бросив все силы на защиту от стрел, Сашка добрался до противника в полуобморочном состоянии и был располосован белужским мечом. Усталость проникла в тело и больше не уходила. Он почувствовал ее, когда очнулся, и подумал с тоскою, что противник все еще впереди на том же изгибе каменной тропы.
Сашка постарался успокоиться. Ран и шрамов на теле по-прежнему не оставалось, но он даже прикоснуться не мог к коже в том месте, где черканул узкий белужский клинок. «Ничего нет, это иллюзия», — успокаивал себя Сашка, но тело не верило, потому что помнило боль. Настоящую боль. Сашка встал, окинул себя взглядом. Штаны, разодранные от колен в лохмотья и прихваченные ремнем, на котором висело
